Горячая ночка

«Муж уехал, ребенок у друзей. Девушка хочет интересно провести ночь», — представили меня дежурному врачу, хирургу Санкт-Петербургского института скорой помощи. Эдуард Геннадьевич поздоровался и тут же исчез, оставив меня одну на передовой экстренной медицины.
Меня тут же стали грузить байками о голодных санитарах. Самая безобидная про огурец. Соленый огурец плавал в банке на кухне в квартире, куда вызвали «скорую». Голодный санитар запустил в банку руку, а вытащить уже не смог. Так и повезли его назад вместе с банкой. Ха-ха.
21.00. Приемный покой
Кого-то везут на каталке. За окном мелькают синие фирменные куртки «скорой помощи». Впечатление муравейника. Но только на первый взгляд, ведь в муравейнике у каждого своя тропа. Своими тропами идет и «самотек» — те, кто приходит сам. Я еще не в халате и вздрагиваю от окрика:
— Больная!
22.00. Коридор
Нападаю на разрумянившегося доктора:
— Что сегодня?
— А-а, как всегда... Пьяные травмы, битые рожи. Легкое сотрясение в 85% случаев. Сегодня подморозило — ДТП много.
— В последние годы народ больше пьет и бьет?
— Я не могу отвечать за генеральную ситуацию. Сегодня были две девчонки, побитые любимыми. Люблю с ними работать. Умиляют.
22.45. Ординаторская
Жду Эдуарда Геннадьевича. Заходили и исчезали люди в белом и зеленом. Пришел серьезный доктор, спросил: «Вас кто сюда пустил?» И стал заполнять истории болезней. Я еще не знала, что это завотделением. А тут по телевизору грянул сериал «Скорая помощь». Иду на контакт:
— А мой муж был в той клинике, где это снимали. Говорит, что там все не так.
— Да, сказка это.
— Мне нравится.
— Сказка всем нравится.
В дверь заглянула студентка Валя. Она волонтер.
— Согласие на операцию есть. Будем удалять желчный пузырь?
Вот она — жизнь. Здесь свои сериалы.
Эдуард Геннадьевич пришел.
— Кофе? У нас есть пирожные. Я посижу с вами. — Берет трубку и с той же интонацией, как «кофе»: — Перфоративная язва?
Перфоративная язва. Дырка. В словаре — «прободение». Пожилая женщина с палочкой. Испуганные глаза.
01.00. Операционный блок
Все — мест нет. Эдуард Геннадьевич принял решение о прекращении ввоза больных.
Готовим к операции бабушку. Это ей будут удалять пузырь. Она уже на каталке, в носу трубочка. Ей не нравится эта трубочка — непривычно.
В операционной жарко. Бренчат инструменты. Разрез. Розовеют оголенные ребрышки. Зажим. Лопатка.
— Вот, смотрите, — демонстрирует мне чужую печень завотделением.
В соседней операционной тоже идет подготовка. Всего за время моего «дежурства» было восемь операций.
01.30. Курилка
Тусовочное место — посидели, перекурили, побежали. Появляется Марк Романович. Его называют кудесником. Он провел уникальную операцию — с помощью трех маленьких проколов зашил ранение сердца.
— И это вместо разреза в 25 сантиметров, — объясняет Эдуард Геннадьевич, разводя руки в стороны.
— Показываете вы все шестьдесят!
— Ну, 25 не так впечатляет. У вас будем делать 10, а у мужика здорового 30. Все же размеры определяют. У вас талия 50—60 сантиметров, а у другого — 120. И разрез соответственный, — наметанным глазом определил профи. Я четко представила, как меня режут, но боль превозмогла.
— ...Нет, я хочу сказать, — уточняет Эдуард Геннадьевич, — малоинвазивные методы — это золотой стандарт лечения желчно-каменной болезни. Пирожные принесли, кстати? А водку?
— Что вы девушке сказки рассказываете? — голос Марка Романовича.
01.45. Другая операционная
Тут оперируют методом лапароскопии. В брюшную полость вводят зонд — экран показывает органы. Выглядит очень виртуально.
— У нас все для пациента. И температура 35 градусов. Смотрите, смотрите! — жизнерадостно стучит по плечу кареглазый хирург. — Это цирроз!
Другой напряженно вглядывается мне в лицо:
— У нас тут часто падают. Вы, по-моему, собираетесь?
— Если мне станет плохо, я уйду, — с достоинством отвечаю я.
— Если вам станет плохо, вы уже не уйдете.
Я решила не падать и отправилась продышаться в приемном. В коридорах тихо. Спать хочется патологически, главное — не рухнуть. Ведь и не хватятся за операциями. За очередным поворотом обнаружила табличку «Патологоанатомическое отделение»... Бр-р-р.
02.00. Приемный покой
Медсестра рассказывает: в 3-ю хирургию поступило 11 человек, в эндовидеохирургию — 14, в гинекологию — 21...
— Много больных, но сегодня спокойно. Буйных нет. Комплименты, ухажеры? Вон лежит — с писькой наружу. Знатный ухажер.
03.00. Операционный блок
Четыре стола под операциями. Сегодня нет никого из СИЗО. Там продвинутые заключенные глотают болты. Штук так семь. Здесь и не такое расскажут. Один чудак как-то решил полечить геморрой народным методом — ввинтил в прямую кишку лампочку. Представляете картинку!
03.30. Ординаторская
Сексопатолог профессор Щеглов с экрана вещает об эрекции, а я знакомлюсь с ординатором из Ирана. Его зовут Туак Габел. Мы говорим о холецистите. Им страдают в основном женщины после 45. Надо отказываться от жареного, жирного и соленого. Потом я учу Туака упражнению на фонему Ы — пусть и от меня хоть какой-то прок будет. Эдуард Геннадьевич в это время заканчивает операцию по перфорации очередной брюшной полости.
04.30. Курилка
Студентка Валя решила почитать учебник. Раздел с врожденными вывихами бедра оказался выдран. Туак отрицает возможность такого кощунства на своей родине.
Дальше как в тумане. То ли сплю, то ли пью чай с Валей.
08.00 часов. Приемный покой
Больные в коридоре тепло прощаются и почему-то меня благодарят.
В приемном покое в уголке примостился Джон. Это постоянный клиент. Его незадачливая голова и лохматый хвост пережили многое — огнестрельное ранение, ножевое. Сейчас у него беда на сексуальной почве плюс в драке покусали шею. Но он предпочитает самолечение. А я прощаюсь с героями своего сериала. Домой.
P.S. Как будто и не было ничего. Но в блокноте у меня запись: «Госпитализировано 171 человек». И так — каждый день из тех 70 лет, что стукнуло на днях питерскому НИИ скорой помощи им. Джанелидзе. Вот это я понимаю — сериал!
Инга Земзаре.