Мои последние книжки

Александра Маринина. Незапертая дверь. «Эксмо», М., 2001
Вы будете смеяться, но, сходив в «серьезный» жанр литературной саги и потерпев там полуудачу, Александра Маринина стала лучше писать свои детективные романы. Во всяком случае, в «Незапертой двери» меньше натяжек, больше достоверности и уж, по крайней мере, лучше обстоят дела со стилем, нежели в ее сочинениях двух-трехлетней давности. Не буду, естественно, излагать сюжет; Каменская сильно переменилась — стала жестче и депрессивнее. И вообще, эта последняя вещь оставляет впечатление... страшно сказать... прощания с героиней: незапертая дверь — это еще и возможность ее ухода из профессии. Трудно вообразить горе постоянных читательниц и радость писательницы, скинувшей наконец с плеч этот груз.

Петербургская эротическая проза. Одна в постели. «Продолжение жизни», СПб., 2001
У нас теперь все петербургское, вот и эротическая проза там есть, оказывается, но заниматься «продолжением жизни», как призывает издательство, после этой книги не тянет отнюдь. Героини одинаковы, даром что в книге представлены девять авторов. Авторы тоже почти неотличимы. Писать они умеют очень плохо, а эротика — такая тонкая штука, что деталями не отделаешься: у хорошего автора возбуждает любой текст, будь он хоть о жареном мясе, а у плохого не возбуждает даже прямая порнография. Беда в том, что молодые авторы в надежде на публикацию вынуждены писать о сексе, а хочется им чего-то совсем другого... Раньше так писали о производстве, контрабандой протаскивая инакомыслие.

Борис Васильев. Повести. Библиотека «Идущих вместе». «Центр гуманитарного образования», М., 2001
В прошлом номере мы писали про акцию «Идущих вместе» — обмен Пелевина на Васильева; «Идущие» подарили мне изданный ими однотомник Васильева, и я, правду сказать, огорчился. Повести «Не стреляйте в белых лебедей» и даже «А зори здесь тихие...» в семидесятых—восьмидесятых годах читались совсем иначе. Понятно, почему Полевой так часто рисовал у Васильева на полях «22», то есть перебор. По-прежнему хорош только роман о Брестской крепости «В списках не значился». А в общем, не понимаю я, почему эта книга научит подростка добру, а нежнейший «Принц из Госплана» или «Онтология детства» — нет. По-моему, Пелевин продолжает дело Васильева.