Под крылом Сердюкова

Вечер в Каннах

От шумной Москвы пансион огражден высокой кирпичной стеной. Когда-то в этой части Ходынского поля в давке по случаю коронации Николая II погибли почти полторы тысячи человек. Сегодня двор пансиона похож на райский сад. В центре фонтан, слева беседка, справа мостики через рукотворную речку.

– Рядом с прудом у нас гуляют уточки, – показывает моя сопровождающая, зав. лабораторией техсредств обучения Ольга Блотницкая.
Попасть сюда – большая удача не из-за одних уточек. В пансион, открытый два года назад по личному решению министра обороны Анатолия Сердюкова, на школьное обучение принимают только дочерей военнослужащих, в первую очередь – погибших при исполнении, и из дальних гарнизонов. Из Москвы и Санкт-Петербурга не берут никого. Сегодня здесь 320 воспитанниц, а 1 сентября за парты с 5‑го по 11-й класс сядут уже 840. Их проживание, питание, обучение полностью оплачивает Минобороны. Поступившим выдают всё – от карандашей до ноутбуков, во все корпуса проведен Интернет. Разве что мобильную связь оплачивают сами, но независимо от успеваемости здесь выдают стипендию – 330 руб. в месяц.

Помимо привычных предметов, есть допзанятия с обязательным посещением. Нужно выбрать один из 20 видов спорта, заниматься в каком-нибудь художественном кружке и освоить игру на музыкальном инструменте. Популярностью пользуются бильярд, lego, фехтование и самбо. В мастерских – нелегкий выбор: пойти на этикет или в школу стиля, что ведет сама Кира Пластинина. Музицируют девочки и на кларнете, и на валторне, но особенно повезло барабанщицам. Недавно их послушала гостившая здесь Светлана Медведева и похвалой не ограничилась: пригласила выступить на вечере в Каннах.

Белье – свое

Все девочки, увидев меня, сразу останавливаются и здороваются. Смущает их странная одинаковость: блузки, туфли и даже чулки.
– Нашим питомцам выдается 120 видов одежды, – объяснила Блотницкая. – Даже в праздники они не могут переодеться кому во что хочется. Единственное, что разрешается носить свое – нижнее белье.

Зато обстановка в корпусе радует разнообразием: диваны, диковинные цветы, рыбки, попугайчики и аппараты с бесплатным кофе. В красном углу кабинета директора висит «троица», но не каноническая, а мирская: в центре портрет Медведева, по правую руку от него – Сердюков, по левую – Путин.

Заглядываю в классы. В каждом – продвинутые макеты. На биологии – не голый скелет, а манекен со всеми прожилками, на географии – раскрывающийся глобус. Над учительским столом непременно висит плазменный телевизор, у окошка принтер с компьютером. К нему подключена школьная доска. Жидкокристаллическая.

– Можно круг начертить лазерной указкой криво, а он выправится. Стираем мы не тряпкой, а ставим крестик, и фигура исчезает, – хвастается ученица 8‑го «В» Валя Юшкова.

– Сначала технические навороты отвлекали, но все привыкли, – добавляет учительница математики Вера Костакова. – Хотя сомневаюсь, что полезно по 7 часов в сутки смотреть на этот экран.

Однако часто навещающий воспитанниц Анатолий Сердюков возвращаться к «отсталой» меловой доске категорически не разрешает: мол, мы самые передовые и шагу назад не сделаем.

Звучит колокол (сигнал переменки), и одинаковые девочки мчатся в столовую. Кормят в обеденном зале полезно, но, на мой взгляд, скучно. Сегодня в меню овощи – от капусты до редиса, два вида супа, много гарниров – от гречки до пюре, на второе – рыба или буженина плюс компот или кисель. Еда – только отварная, ничего жареного, острого, никаких кетчупов и колбасы.

К приезду Путина снимают серьги

Пока девчонки обедают, замечаю большой ящик, куда можно кинуть записку с жалобой.

– Ну, и на что жалуетесь? – спрашиваю у старшеклассницы.

– Мы друг на друга «стучим», – улыбнулась она. – Например, если кто-то ночью делает уроки.

Оказалось, это у них целая проблема. На жесткое расписание пожаловалась ученица 10-го «Б» 16-летняя Вероника Левченко. Она приехала сюда из городка Чебаркуль Челябинской области. Ее отец был артиллеристом, разведчиком, прошел обе чеченские войны и погиб при исполнении воинского долга уже в мирное время. Мама тоже военная – радиотелефонист.

– Порядки в пансионе строгие, как у военных. Подъем в 7.00. В 7.45 надо быть уже на завтраке. С 8.30 начинаются основные занятия в школе. В 15.10 обед. В 15.45 мы делаем домашние задания в учебном корпусе, и нигде больше в это время находиться нельзя. В 16.45 – полдник. С 17 часов у нас секции и кружки. В 19.00 ужин. С 20 до 22 часов – самоподготовка. В 23 часа отбой. Выходит, на домашнее задание у нас остается всего 3 часа в день. Мало!

Прогулять что-то невозможно, телевизор смотрят лишь полчаса утром, пока одеваются, и час перед сном. Интернет отключают в 22 часа, а в 20 часов блокируют доступ в соцсети.

– За каждым нашим шагом следят. Анатолий Сердюков запрещает на занятия брать мобильники, он их очень не любит. В комнатах из личных вещей разрешается хранить одну мягкую игрушку и одну рамку с фотографией. Если увидят даже неяркий макияж, заставят смыть. Из украшений носим лишь крестик, одно некрупное кольцо и недлинные серьги, – признается Вероника. – А перед приездом Путина заставляют снимать и их.

Увольнительные – не более 2 раз в месяц

Сильнее, чем визитов высоких гостей, девчонки ждут каникул (3 раза в год) и увольнительных по воскресеньям, когда разрешено покидать территорию пансиона. Но в воскресных отпусках особо не разгуляешься: вся прогулка – с 10 до 19 с родителем либо взрослым по доверенности от нотариуса.

– За все два года не была в увольнении ни разу, – грустно выговаривает Вероника. – Маму из Челябинска не отпускают, друзей у нее в Москве нет, и доверенность ей оформить не на кого.

Можно ли вместо воскресенья погулять на воле в день своего рождения? Нет. Их устраивают раз в месяц для всех именинников. Дарят фарфоровых кукол.

В столь суровых условиях и трудах, надеются педагоги, из воспитанниц вырастут благородные девицы. Никаких обязательств Минобороны они не дают и после вольны поступать в любой вуз. Вот только в рассказах девчонок мне иногда слышалось не «как здесь хорошо», а «как здесь тяжело». Говорили даже: «Мне всего год осталось потерпеть, а пятиклашкам, бедным, еще 7 лет». То, что здесь все бесплатно и на высшем уровне, для приехавших из провинции девочек прекрасно. Но министр, который, кстати, многих воспитанниц знает по имени, превратил эту, по сути, среднюю школу в уж слишком образцово-показательное заведение.