Колыбель убийцы

Обозреватель ╚Собеседника╩ побывал в австрийском приграничном городке, где 112 лет назад родился Адольф Гитлер

≈ Здесь. Это было здесь. Она стояла на коленях часами...
Рука священника, облаченного в черную сутану, взметнулась и показала на бледное изваяние ≈ залитого кровью Христа, положившего мертвую голову на колени обезумевшей от горя Девы Марии...
≈ Вы знаете, что эта женщина просила у Бога?
≈ Да, это знают все. Мой дед тогда видел, как она приходила в церковь утром и билась у ног святой девы с одними и теми же словами: ╚мой ребенок, Господи, мой ребенок╩... Она заламывала руки и рыдала навзрыд. Не осталось ни сантиметра на всей этой статуе, который бы она не покрыла поцелуями. Она просила, чтобы ее дитя осталось жить. Вы знаете, что первый ребенок Клары родился мертвым, а трое следующих умерли во младенчестве? Ее пятый сын появился на свет слабым, болезненным... Дед говорил, это было кошмарное зрелище ≈ смотреть, как она с глазами, полными слез, кривит рот и бьется головой о каменный пол...
≈ Что она обещала Господу, если он услышит ее, святой отец?
≈ Она клялась ставить свечу каждый день. И сдержала свое слово.
Господь смилостивился над рыдающей матерью, разбившей свой лоб о ледяные плиты мрачной готической церкви XV века. Ее дитя выжило, чтобы убить миллионы.

Дом без привидений
Когда-то отец Гитлера Алоиз Шикльгрубер работал заместителем начальника местной таможни, досматривая чемоданы пассажиров, едущих в крошечный городишко Браунау (около 3000 жителей) через немецкую железнодорожную станцию Зимбах. Теперь никакой таможни нет ≈ просто каменный мост через мутную реку Инн, разделяющий две страны. Спрашиваю двух бабушек, подстригающих ветки у вербы, как к дому Гитлера пройти. Обе оживляются: ╚О, тут всего минут пятнадцать. Сначала до городской площади, потом налево, там сразу увидите╩.
Центральная площадь Браунау похожа на тихую рождественскую сказку. Лучи солнца падают на терновый венец грустного светлого ангела, благословляющего горожан с высоты своего постамента. На средневековой городской ратуше ≈ выбитое на камне изображение доброго гнома с длинной, ниспадающей к ногам вилообразной седой бородой, забавно разделяющейся на две части. Пахнущая свежими пирожными кондитерская, аптека, магазин детских игрушек, откуда несется веселый смех, звонят колокола. Так, а куда идти дальше?
Сказка кончилась быстро. Она исчезла вместе с улыбками людей, которые слышали слова ╚дом Гитлера╩. Люди втягивают шеи в воротники пальто, как бы поеживаясь от ветра. ╚Вы уже рядом. Это здесь, поверните на Линценбургер Форштадт. И сразу увидите. Нет, я не могу вас проводить. Пожалуйста, извините, хорошего вам дня╩.
Признаться, понять, что с этим домом связаны какие-то не слишком приятные воспоминания, можно сразу. Трехэтажное здание с решетками на окнах и надписью Volkenbuchenrei Braunau (публичная библиотека Браунау) выглядит одиноким и мрачным. Грязная желтая краска на нем облупилась и пошла пузырями, да и вообще домик, похоже, не ремонтировался с того самого времени, как младенец Адольф огласил его первым криком... Улица забита нарядными магазинчиками ≈ один из них продает женское белье, другой ≈ пиво ╚Кайзер╩. Парковка у дома платная, о чем напоминает парковочный автомат. На здании висит старинный фонарь, два стекла которого выбиты, а третье треснуло. Сбоку повисла рекламная табличка пиццерии ╚Ла Луна╩ ≈ ╚Пицца прямо во дворе!╩ Никакой мемориальной доски, ни единого намека по поводу того, что случилось 20 апреля 1889 года. Ну дом и дом. Только огромный серый камень из каменоломен концлагеря СС Маутхаузен, специально привезенный сюда по приказу бургомистра, дает возможность понять, что что-то тут явно не слава богу.
Дубовая дверь на центральном входе в бывшее жилище фюрера была заперта. Нажав кнопку звонка пару раз, я не услышал какого-либо движения. Подождав еще пару минут, обошел дом сзади и понял, что мне повезло: с черного хода дверь была открыта нараспашку. Внутри приходится постоянно нагибаться: очень низкие потолки, толстенные белые стены, узкие коридоры. В одной из обшарпанных комнат ≈ что-то типа магазинчика. На прилавках выставлены клетки для канареек, плетеные солоночки (стоимостью $10), пепельницы ($12), незатейливые дощечки для резки овощей. Вокруг ≈ ни души. Ну прям бери что хочешь и уходи. На стук в ближайшую дверь вышла миловидная брюнетка, сразу попятившаяся при виде фотоаппарата.
≈ Извините. Здесь нельзя снимать. Нужно разрешение из полиции.
≈ Вас тоже нельзя сфотографировать?
≈ Нет. Потому что я этого не хочу. Что вам здесь нужно?
Девушка, представившаяся Клаудией Крафф, оказалась хозяйкой магазина. Интервью? Если купить что-нибудь, нет проблем.
≈ Что сейчас находится в доме Адольфа Гитлера?
≈ Уже двадцать лет здесь работает мастерская, где трудятся дети с нарушением умственных способностей. Все, что вы видите, сделано их руками. Ручная работа стоит дорого, но люди охотно покупают.
≈ Кому принадлежит это здание?
≈ Частному лицу. Я арендую у него эти две комнаты для магазина и не сказала бы, что плачу дороже, чем за любое другое место. Владелец предпочитает не афишировать свое имя, и даже я не знаю, как его зовут. Перевожу деньги на его банковский счет, на этом наше общение заканчивается. Мне известно только, что хозяин не живет в Браунау. Он не хочет устанавливать мемориальную доску, да если бы даже и захотел ≈ это запрещено законами Австрии.
≈ А в какой именно комнате родился Гитлер?
Девушка растерянно хлопает глазами и робко улыбается.
≈ Нам вообще-то запрещено говорить. Но если честно, то в этой... как раз вот здесь, где мы сейчас стоим. Отец Гитлера снимал тут для своей семьи две комнаты ≈ тогда на Линценбургер Форштадт располагался недорогой отель-пансион. Вскоре владелец разорился, гостиницу продали за долги, и потом тут много что было ≈ банк, ресторан, школа, библиотека. Дом переходил из рук в руки, но не принес никому особого счастья. Все старались от него побыстрее избавиться. Когда-то здесь еще были жильцы, но сейчас нет ни одной жилой комнаты. Ночью здание запирают на ключ, и люди уходят домой.
Разговор прерывается, так как неожиданно вбегает девочка лет двенадцати, которая, радостно крича что-то по-немецки, с ходу пытается схватиться за мой диктофон. Клаудиа профессионально перехватывает ее руку и прижимает ребенка к себе, гладя его по голове и говоря: ╚Аллес ин орднунг, Мелани. Аллес гут, майне медхен╩ (╚Все в порядке, все хорошо, моя девочка╩). Мелани подкупают яблоком, она успокаивается, машет мне рукой и убегает.
≈ И много тут таких детей?
≈ Несколько десятков. Фотографировать их можно тоже только с особого разрешения, которое дают бургомистр и их родители.
≈ Бывает, что возле этого дома происходят неприятные вещи?
≈ Да. Почитатели фюрера иногда кладут цветы к парадному подъезду, но их тут же убирает полиция, которая за этим следит. Случается, дом закидывают яйцами, но такое тоже редко бывает. Нормально думать, что это здание ≈ воплощение зла, но я не ощущаю абсолютно никакого дискомфорта, работая тут.

Сестре фюрера плевали под ноги
Адольф Гитлер прожил в доме на Линценбургер Форштадт до двух лет, пока его отец Алоиз не вышел на пенсию и семья Шикльгруберов не переехала в Линц. Вдовец Алоиз (женатый в третий раз на своей служанке Кларе Пельцль) был здоров выпить, а когда напивался, ему казалось, что жена слишком балует ребенка. Крик и плач маленького Адольфа слышали все соседи ≈ Алоиз часто бил его ремнем, и тельце ребенка иногда напоминало один сплошной синяк. Вступалась Клара ≈ доставалось и ей (за то, что не может ╚воспитать сына настоящим мужиком╩). Забитая мужем Клара запиралась с крохотным Адольфом в другой комнате дешевого отеля и, вытирая с распухшего носика ребенка слезы, рассказывала ему, что когда он вырастет, то станет прекрасным принцем в сверкающих доспехах. Священник в церкви Браунау сказал мне, что его дед запомнил мать фюрера как женщину, которая никогда не улыбалась... Немудрено, что Гитлер, находясь в зените славы, так больше никогда и не посетил этот дом ≈ возможно, он подсознательно чувствовал что-то неладное, что было связано с ним. 11 марта 1938 года рейхсканцлер проехал Браунау на бешеной скорости, спеша в занятый германским вермахтом Линц, чтобы выступить там перед ревущей от восторга толпой с балкона. Его поездка длилась четыре минуты, и он даже не выглянул из окна, чтобы посмотреть на свою родину. Ему это просто было не нужно.
≈ Знаете, родная сестра Гитлера, Паула, жила в Вене, ≈ говорит мне старенькая уборщица, подметающая ступени ратуши (ее внук любезно переводит на английский), ≈ и как-то раз, уже на старости лет, после войны, она решила приехать сюда и посмотреть, где родился ее брат. Они мало общались, Паула каждый год слала фюреру на день рождения собственноручно испеченные коржики, но он ей никогда не отвечал. Она приехала сюда, в Браунау, году в пятьдесят пятом и ходила у того дома, опираясь на клюку. Кто-то узнал, что она сестра Гитлера, и один человек, родители которого погибли в концлагере, подошел и плюнул ей под ноги. Она заплакала и уехала.
≈ Откровенно говоря, вам жалко ее?
≈ Я не знаю. Паула не пользовалась своим положением, у нее не было охраны, жила, всеми забытая. Но когда Гитлера перестали бояться, то в нее стали плевать. Она старая женщина, и ей было обидно.
≈ Можно вас сфотографировать?
≈ Прошу вас, господин журналист, не надо этого делать. Вдруг я сказала что-то не то, я не хочу проблем.
Никому в Браунау не нравится, что их город воспринимают только как место рождения Адольфа Гитлера. ╚Зачем вы сюда все приезжаете? Какого дьявола вам нужен этот дом? Что, у нас больше и посмотреть нечего?! ≈ возмущается фрау на городской площади. ≈ Браунау почти тысяча лет! Какая у нас церковь, вы видели? Это же бесподобно! А вы вместо того, чтобы идти в церковь, идете в сортир!╩ Горожане усиленно стараются забыть прошлое, они не хотят это помнить... И сильно раздражаются, когда кто-то произносит имя, на которое в городе существует негласное табу. В ╚Исторической хронике Браунау╩, продающейся в центральном книжном магазине, о фюрере не написано ни единого слова, а год его появления на свет вообще не упоминается: сразу после 1888 года в истории следует 1890-й. В школьных учебниках ≈ то же самое: дата рождения Гитлера есть, место же рождения не упомянуто... Ни на одной открытке с видами городка нет той самой улицы, только церковь и городская площадь. Гитлера не было. Он просто всем приснился как страшный сон. Растворились в небытии рота СС, марширующая на городской площади, бронзовый бюст с усиками рядом с длиннобородым гномом и шелковое полотнище со свастикой, висевшее на месте нынешнего австрийского флага. Период ╚Третьего рейха╩ как бы выпал из жизни Браунау, провалился в черную дыру. Честное слово, как в случае с Геростратом... Все знают, что он натворил, как и когда это было, но никто не осмеливается произнести его имя вслух... И если Браунау похож на сказку, то легко понять, почему Адольф Гитлер появился на свет именно здесь. Ведь в каждой детской сказке существует зло. Фюрер и стал тем самым чудовищем, черным драконом, который возник под тенью ангела с грустными глазами на городской площади. Вот только горожанам не по нутру, что им с этой печатью жить на белом свете еще по крайней мере лет сто. Или даже больше. Ведь на родину Наполеона, корсиканское селение Аяччо, туристы ездят до сих пор.
В городке поговаривают, что таинственный частный владелец, которому принадлежит мрачный дом, на самом деле не существует в природе. Здание якобы давно втихую куплено правительством Австрии, зарегистрировавшим жилище фюрера на подставное лицо. Это было сделано специально, чтобы какой-нибудь свихнувшийся на деньгах частник не вздумал открыть там музей или ресторан ╚Пицца Адольфа╩ ≈ в общем, делать бизнес на имени крупнейшего серийного убийцы. ╚И слава Богу, ≈ прибавляют горожане, ≈ если бы такое случилось, мы бы все этому ресторану бойкот объявили. Никто бы туда в жизни обедать не пошел, разве что психи из лечебницы╩.
Поднимаюсь по ступенькам ратуши ≈ опять нет никого, и вход туда свободный, что для русского человека даже странно: как же это, никакой охраны, отсутствует металлоискатель, даже пропуск смеха ради никто не спрашивает. Оказывается, в пятницу все руководство уезжает домой аж в 12 часов ≈ ничего себе люди работают! С трудом нахожу в пустых коридорах начальницу пресс-службы Кристин Шратц, которая при слове ╚Гитлер╩ довольно сильно меняется в лице.

Тень ╚хрустальной ночи╩
≈ Только не фотографируйте меня.
≈ Слушайте, Господи ты боже мой, ну хотя бы один снимок!
≈ Нет. Мне потом придется перед начальством отчитываться.
Она со вздохом наливает мне минералки. Чем хороша западная демократия ≈ журналисту могут очень сильно не хотеть давать интервью, но послать его не могут. Свобода слова как-никак.
≈ Создается впечатление, что никто у вас этот дом не любит.
≈ Ну а за что его любить?
≈ Зачем же тогда так мучиться, может, лучше попросту взять и снести его, чтобы вообще не осталось никаких следов. Разрушили же тюрьму Шпандау, где сидел Рудольф Гесс, чтобы потом это место не превратилось в объект паломничества неонацистов...
≈ Честно говоря, желание снести дом появлялось неоднократно... Но каждый раз против этого выступали жильцы соседних квартир и владельцы магазинов. Видите ли, этот дом очень старый, он соприкасается с другими зданиями, и стены их фактически слиплись друг с другом. Если ломать его, то придется сносить пять-шесть окрестных домов, а это вряд ли кому-то понравится. Поэтому мы махнули рукой и оставили все как есть.
≈ Власти Браунау жалеют, что по закону не могут привлечь туристов именем Гитлера, размещая рекламу? Например, грузинский город Гори, где родился Сталин, получает неплохие деньги с желающих поглазеть на музей ╚вождя народов╩... Я был там и видел плакат: ╚Посидите в кресле Сталина, и вы поймете, что чувствовал он╩.
≈ Я думаю, немного желающих нашлось бы понять чувства Гитлера. Мы никогда не будем звать людей в Браунау только потому, что здесь родился фюрер. Мы привлекаем туристов нашей знаменитой церковью, нашим сервисом в отелях, нашей ратушей, наконец. Вот как вы думаете, неужели в нашем красивом городе и посмотреть нечего?
≈ Есть, но туристов что-то не видно.
≈ Да, их маловато... Но это лучше, нежели их были бы тут толпы и все приезжали взглянуть только на дом Гитлера.
≈ Извините, но мне показалось, что все жители города очень стыдятся того, что фюрер родился именно тут...
≈ Может быть, хотя мне лично не стыдно. Конечно, Гитлер был кровавым убийцей, но мы не несем ответственности за его злодеяния. И в Браунау люди никоим образом не виноваты, что его угораздило тут родиться. Кстати, в нашем городе нет ни одного человека, который состоял бы в какой-либо неонацистской или радикальной организации. Надеюсь, это что-то объясняет.
Все в этом мире меняется... Когда-то жители Браунау гордились тем, что их городок ≈ родина человека, перед которым склонилась, трепеща, вся Европа. В то время в этом зловещем доме желтого цвета и открыли музей, а Линценбургер Форштадт была переименована в Гитлерштрассе. Почетный караул возле здания несли дети в форме гитлерюгенда, и туда ставили только отличников. Осенью 1938 года, после прокатившихся по ╚Третьему рейху╩ погромов ╚хрустальной ночи╩, по этой же улице, шатаясь от страха и побоев, брели немногочисленные евреи, которых высылали за пределы Браунау.
≈ Там вышло много народу повеселиться, ≈ говорит пожилой горожанин, ≈ все улюлюкали, свистели, швыряли в них огрызки яблок. А они шли, даже не закрываясь от плевков и мусора, летевших в них. На площади играл бравурные марши оркестр и стоял оловянный жбан, куда люди кидали деньги, чтобы воздвигнуть памятник ╚почетному гражданину Браунау╩. Я думаю, многие понимали, что евреев посылают на смерть, но были этим только довольны. После того как последний еврей сел на охраняемый СС поезд, все устроили народные гулянья, выпили много пива. Толпа, которая кричала ╚Хайль Гитлер!╩ вслед еле передвигающим ноги людям, хором скандировала: ╚Браунау ≈ чистый город!╩
≈ Вы тоже были там, среди них?
Я задал вопрос по-немецки, и мой собеседник вздрогнул... Минуту мы смотрели друг другу в глаза, после чего он сказал неожиданно севшим, треснутым голосом:
≈ Да. Я тоже был там.
И отвернулся...

Георгий Зотов
Браунау≈Мюнхен≈Москва