Почему выборы во Франции проходят без нарушений?

На днях из Франции вернулась делегация российского ЦИК – избиркомовцы побывали на местных парламентских выборах. Об особенностях французского избрания слуг народа «Собеседнику» рассказала одна из делегатов, Елена Дубровина.

– Выборы депутатов Национального собрания - как у нас выборы в Госдуму. Проходят они в два тура. Голосуют во Франции, как и у нас, с помощью бюллетеней. Есть там и аналоги наших КОИБ, но их немного. В этом году они опробовали интернет-голосование и оно себя оправдало – повысился уровень желающих принять участие в выборах. Это, на мой взгляд, серьезный опыт, который надо изучить и распространить у нас на федеральных выборах.

– А сама организация процесса сильно отличается от нашей? Может быть тоже есть, что перенять?

– Мы наблюдали голосование на пяти участках и на одном – подсчет голосов. Все очень открыто, все могут следить за процессом. Причем, во Франции отсутствует институт наблюдателей. Мы были просто гостями. Больше всего удивили порядок голосования и контроль за агитацией. Там строго отслеживается количество эфира. Даже если кандидат – крупный чиновник, каждое его появление на экране, не важно, по какому поводу, идет в зачет агитпериода.

Что до распространяемых агитматериалов, то их экземпляры должны быть представлены в контрольные органы. Кандидат, правда, может этого и не делать, но тогда ему не компенсируют расходы. А там их компенсируют тем, кто набрал от 5%. Еще там совершенно иной подход к подготовке бюллетеней. Их образцы утверждают МВД, а печатают сами кандидаты за свой счет и представляют туда. МВД затем распределяют их участковым комиссиям.

На одном из участков мы наблюдали такую картину: на столе пачками лежат бюллетени и две ячейки для них пустуют. Как выяснилось, один из кандидатов не представил бюллетени, а у другого они закончились. Иногда там кандидаты на своих сайтах публикуют бюллетени для распечатки. Мол, дорогие избиратели, у меня на это нет средств, давайте вы сами. И люди приходят голосовать с собственноручно распечатанными бюллетенями.

– И как граждане не путаются с таким количеством бумаг – от каждого кандидата по экземпляру?

– Там людям выдают все бюллетени и конверт. Они заходят в кабину для голосования -- по закону голосовать нужно обязательно там. У нас, если написано «тайно», комиссия должна это «тайно» обеспечивать, но он сам избиратель не обязан – все толпятся, торопят друг друга. Француз же идут голосовать в одиночестве. И кладет в урну бюллетень нужного кандидата, остальные сминает и выкидывает. После председатель комиссии объявляет, какой номер проголосовал. А проголосовавший расписывается в списке избирателей. У нас этот список -- священная корова, бережем его ото всех. А там после выборов каждый кандидат имеет право на копию списка.

– После 5 декабря тема подсчета голосов в Рунете была хитом. Сотни наблюдателей в красках расписывали, как их отстраняли от этого процесса. Французы же умудряются считать без наблюдателей и скандалов. Тут есть связь?

– Нет, у них подсчет -- абсолютно прозрачный и открытый. В отличие от нас, после окончания времени голосования каждый может прийти и посмотреть, как он осуществляется. При нас таких людей было 16. Кроме того, за всем следят профессиональные члены УИК, представитель Конституционного совета и др. Мы сами видели – когда при вскрытии конверта обнаружилось два бюллетеня от одного голосовавшего, второй был незамедлительно уничтожен у всех на глазах. Но при всей этой демократии СМИ на участки не допускают. Только по особому разрешению, и то не факт, что его дадут. Тут все зависит от воли председателя комиссии.

– Несмотря на это, вопрос, почему у французов после выборов нет протестных митингов и демонстраций, и никто не кричит о «каруселях», похоже, получается риторическим?

– Там полное доверие к выборам. Они настолько открыты, что нет места для сомнений. А если появляются основания подозревать что-то, итоги сразу аннулируются. Избирательные споры рассматриваются в суде – никакого субъективизма, профессиональная этика и честь дороже. К тому же, на одну комиссию там не более тысячи избирателей, все друг друга знают, проголосовать несколько раз не только практически невозможно, но и по закону за это грозит два года тюрьмы. Нам в Конституционном совете рассказывали, что в 50-60 годах у них были и митинги, и столкновения – все, что сейчас есть у нас. Но с тех пор в выборное законодательство привнесли множество изменений и теперь об этом уже стали забывать. Там даже не представляют, что нужно сделать, чтобы вызвать гнев избирателя.

– А вот лично вам, как члену партии «Яблоко», каково было наблюдать в декабре, как отбирают голоса у вашей партии и вполне приличный результат превращается в жалкие два процента?

– Безусловно, мне обидно. И это происходило далеко не в первый раз. Считаю что с этим надо бороться. Нужно такое доверие к выборам, чтобы ни у кого не возникало сомнений в их честности. Но потрудиться для этого придется немало.