Умное Дураково

В закладки Добавить в блог Добавить в соц.сети Версия для печати

03.11.2009 Авторы: Пустовойтов Сергей Иcточник: Собеседник №42 за 03.11.2009

Михаил Морозов сам завязал с пьянством, теперь другим помогает
Есть под Калугой деревня, заселенная одними алкоголиками и наркоманами. И те, и другие проходят здесь реабилитацию. Сама деревня называется символично – Дураково. Мол, дураки были, что пили и кололись.


Вместо водки – крем-сода

У Дураково есть хозяин – бизнесмен Михаил Морозов, перебравшийся в калужскую глушь из Москвы. Он в прошлом алкоголик, но уже 19 лет, как не пьет. Около 20 лет назад Морозов выкупил 15 га заброшенных дураковских земель, обустроился. А потом переехал в соседнее село Трубино, возвел там дом, больше похожий на замок. В самом Дураково Морозов основал реабилитационный центр для алкоголиков и наркоманов «Обитель ТИЛь», что значит «терпение, искренность, любовь».

Надо сказать, в Дураково меня сразу не пустили. Предупредили, что не дойду и не найду, и предложили сначала пообщаться с самим Морозовым.

Меня приглашают в дом. Время к обеду, поэтому на столе жареная картошка, сало, огурцы. Чем не закуска? Но вместо беленькой – крем-сода.

Не спеша Морозов рассказывает о своем прошлом: работал фотографом, в перестройку удачно занялся бизнесом, сейчас держит иконописные мастерские. О пьянстве: каждый день опрокидывал в себя четыре бутылки вина. О настоящем: как пришел к вере, как справился со своим недугом и решил других научить трезво жить и думать.

После обеда едем в Дураково. До него и впрямь не доберешься. Месим внедорожником непроходимую грязь, «Москвичам» и «Мерсам» сюда лучше не соваться. По дороге выясняется: деревню назвали Дураково потому, что несколько столетий назад тогдашний владелец проиграл ее в подкидного дурака. Сама деревня стала вымирать с конца 1980-х. Теперь из старожилов осталась только одинокая старушка. Избушка, в которой она живет, и небольшой огородик в Дураково называют Ватиканом, потому что хозяйство ее вроде под боком, но обособленно и законам обители не подчиняется.

Еще один вопрос: как называть обитателей деревни – то ли дураками, то ли по-грамотному дураковцами? Говорят, прежние жители на дураков хоть и не обижались, а соседей из окрестных деревень в отместку называли придурками.

Но как только въезжаешь в ворота, понимаешь: шутки кончились. Первое, что бросается в глаза – высокая колокольня. 18 мая, на празднование иконы Божией матери «Неупиваемая чаша» (считается, что молящиеся перед ней исцеляются от алкоголизма и наркомании), здесь минутой молчания чтут память всех, кого сгубили эти напасти. От колокольни вверх ведет единственная в деревне улица. Администратор обители Олег, героиновый наркоман, знакомит с местностью: вот это строящееся здание из красного кирпича – будущий храм. В небольшом домике – трапезная, а там столярка.
Несколько дней назад из Новороссийска в Дураково приехал мужчина. На поездке настояла его мать. Засаленная кофта, блуждающий взгляд, трясущиеся руки – еще не отошел от многолетних запоев. Каждое слово дается ему с трудом.

При виде этой картины хочется затянуться сигаретой, но курить можно только за пределами деревни. Морозов хмуро советует вообще не доставать сигарет, «дабы не искушать пациентов». Ничего не поделаешь – правила есть правила.


Телевизор вне закона

Правила, по которым живут в обители, чрезвычайно строги. Не нарушаешь их – живи хоть всю жизнь. А нарушаешь – до свидания. Правда, если одумаешься и покаешься, можно вернуться. Здесь нельзя распивать спиртные напитки и употреблять наркоту, что понятно. Нельзя угрожать друг другу и даже материться. При поступлении в обитель пациенты сдают в администрацию паспорта, чтобы не потерялись, и мобильники, чтобы не досаждали дружки с воли. Здесь даже телевизоры запрещены, они отвлекают от мыслей о вечном.

Обитель – не трудовой лагерь и не колония. Но живут здесь по режиму. Подъем в 7 утра. После водных процедур – утренние молитвы. В течение дня – работа, чтение духовной литературы и бесконечные разговоры друг с другом. Они отвлекают от желания выпить и спасают от ломки. В 11 вечера отбой. Спрашиваю у Морозова, как можно взрослых мужиков заставить жить по расписанию.

– Они уже пожили так, как хотели, – коротко отвечает он.
Всюду на стенах развешаны листочки с философскими изречениями и просто цитатами, похожими на мантры. Чаще других встречается строчка из песни «Машины времени»: «Тот, кто не струсил и вёсел не бросил, тот землю свою найдет». Очевидно, Дураково – та самая земля и есть.

До нее добираются по-разному. Одних привозят в наркотическом или пьяном угаре, другие приезжают сами. Москвич Александр в куртке с нашивкой «Вимм-Билль-Данн» – алкоголик. Ему 35. Приехал в Дураково с приятелем-собутыльником: из Москвы на электричке добрались до Обнинска, оттуда до обители шли пешком. В Дураково Александр трудится на скотном дворе. Со своих коз в буквальном смысле пылинки сдувает – они чистые и аккуратные, будто с выставки.

В эту обитель берут каждого, но не всех. Человек должен признать себя алкоголиком или наркоманом. Кроме того, он должен хотеть здесь жить – насильно в Дураково никого не держат.

52‑летний Андрей надеется здесь окончательно завязать с алкоголем. Он уже четыре месяца не пьет, и для него это подвиг. В прошлом Андрей – старший инженер одного из банков. Когда отделение, в котором он работал, сократили, стал прикладываться к бутылке. Жена его бросила. Андрей сошелся с другой женщиной и какое-то время сумел протянуть всухую. В 2004 году даже книгу выпустил «Маленькие истории великой кулинарии». В аннотации написано: «По рецептам этой книги вы сможете приготовить яства, которые подавались к столу Влада Цепеша (Дракулы), Людовика XIV, Екатерины II». А потом Андрей снова сорвался. Стал пить чаще и больше и в результате оказался в наркологической клинике. Там он и узнал про Дураково. Теперь Андрей кашеварит в обители – готовит блюда из своей книги.


Пятый месяц без дозы

Сейчас в обители 56 человек. Одни колют и пилят дрова, другие топят печь, третьи заняты на уборке. Зимой будут готовить машины к весенне-полевым работам. За труд денег не получают, потому как пашут на себя. Зато на столе всегда экологически чистый продукт: молоко, овощи, мясо. В этом году был небывалый урожай яблок – накрутили сока на три года вперед.

В Дураково, как в бане, все равны – священники, бывшие сотрудники внешней разведки, артисты и журналисты. Морозов и мне на всякий случай предложил пожить в обители, помахать топором. Сказал, что через три недели уеду из Дураково другим человеком.

Я обещал подумать.
У Артема и Кости такого выбора, как у меня, уже не было: либо тюрьма, либо передоз. Одному – 22, другому – 25. Артем наркоманил полтора года, героиновый стаж Кости – 9 лет. В обители парни работают на конюшне. Костя держится без дозы уже пятый месяц. Артем – полгода. Оба сообщают об этом с гордостью.

Мы заходим в один из жилых домиков, где когда-то жили коренные дураковцы. По иронии судьбы они разливали здесь паленое спиртное. Когда дом приводили в порядок, из него вывезли горы всевозможных этикеток. Теперь тут обитают те, кто этим этикеткам когда-то поклонялся. В одной из комнат за шторой стоит аккуратно заправленная кровать. Она всегда пустая. На ней спал Михаил Григорьевич Ткачев. 4 года назад, когда он стоял на коленях перед иконой, у него остановилось сердце. Ему было 69. Григорьич прошел через лагеря и своими воспоминаниями смог отбить у молодых ребят тягу к блатной романтике.

По словам Морозова, за 15 лет новейшей истории деревни Дураково через нее прошли более 700 алкоголиков и наркоманов. По большому счету они помогают сами себе. Дойти до магазина и насшибать на пиво ведь ничего не стоит – вот он, под боком. Но идут не все. Беда в другом: допиться до Дураково в России может каждый, доезжают до него не все.