Доктор Ткаченко: Маньяка можно вылечить

В средневековье таких извращенцев жгли на кострах. Но они появлялись с фатальной регулярностью во всех странах, во все времена и при всех режимах. В состоянии ли современная наука объяснить появление маньяков, предложить систему мер защиты от их агрессии? На вопросы корреспондента «Собеседника» отвечает руководитель лаборатории судебной сексологии Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, доктор медицинских наук Андрей Ткаченко.


«Они так освобождаются от напряжения»

— Андрей Анатольевич, считается, что маньяк — это обычно муж-подкаблучник, воспитывавшийся строгой, деспотичной мамой, который бессознательно мстит всем женщинам на свете.
— К сожалению, это утверждение стало стереотипным. Хотя во многих случаях оно действительно верно (Чикатило тому подтверждение), но делать такие обобщения — ошибка. Среди маньяков много просто одиноких, ведущих замкнутый образ жизни мужчин, ограниченных в своих сексуальных связях и испытывающих трудности со своей половой идентификацией. Несомненно только одно — это болезнь.
— И как быть с ее носителями, которые убивают нормальных здоровых людей? Как вы считаете, правильно ли сделали, что расстреляли Чикатило?
— Этот вопрос к судебному медику некорректен. Мы лишь решаем, был ли человек в момент совершения преступления вменяем, мог ли контролировать свои действия. Чикатило был признан полностью вменяемым.
— Но дальше мы упираемся в тупик: на основании ваших заключений маньяк признается вменяемым — и суд ему назначает наказание, а не лечение.
— Это не означает, что в основе поведения маньяков не может лежать психическое расстройство. Вы же не будете отрицать, что страдающий алкоголизмом человек понимает последствия употребления очередной бутылки. Однако он не может не пить. Но результаты расстройства сексуального влечения столь ужасны, что общество отказывается видеть проблему психического нездоровья. Сами же преступники нередко понимают, что больны. Более того, они ищут очередную жертву не для того, чтобы получить сексуальное удовлетворение. Скорее, чтобы освободиться от огромного внутреннего напряжения, от дискомфорта, который несет с собой болезнь.
— То есть у маньяков существуют биологические нарушения?
— В своих последних исследованиях у лиц с сексуальной патологией мы вычленили дисфункцию правого полушария головного мозга, ответственного за способность человека к сопереживанию. Причем это сказывается не только на восприятии маньяком другого человека, но и на осознании им собственного «я». Он даже иногда не различает одушевленные и неодушевленные предметы. Продолжает «общаться» с трупом, к примеру...
— Известно ли, с чего это начинается?
— Особенности поведения можно увидеть в достаточно раннем возрасте. Будущие серийные убийцы и маньяки — это, как правило, тихие, серые, не обращающие на себя внимания мальчики. Они часто самые прилежные, дисциплинированные и послушные. Их неблагополучие внешне незаметно. Все яркие впечатления, все проблемы уходят внутрь, в мир фантазий. Часто это дети, унижаемые взрослыми и сверстниками, лишенные любви, ласки. Не говоря уже о тех, кто испытал сексуальное насилие и жестокое обращение. Взрослея, они, как правило, воспроизводят поведение, которое видели со стороны взрослых. Признаками, настораживающими педагогов и родителей, могут быть жестокость по отношению к животным и к младшим, скрытность, нежелание идти на доверительный контакт...

«Не было бы у Кэрролла наклонностей — не видать бы нам «Алисы»

— Получается, можно фиксировать биологические патологии у детей и обезопасить себя от будущих монстров?
— Важен не столько факт наличия биологических аномалий, а то, как они преломляются в конкретной личности. Допустим, мы установим патологию у сотни детей, но лишь одного из них она превратит в антисоциальное существо. Где гарантии, что ребенок не сублимирует свою агрессию, когда вырастет, скажем, в активную политическую деятельность или не переключит свои фантазии в художественное творчество. Ведь если бы у Льюиса Кэрролла не было «особенных» сексуальных наклонностей, мы никогда не прочитали бы «Алису в Стране чудес». Каких именно — не отвечу, чтобы не бросить тень на вполне достойного человека.
— Так что же делать обществу?
— Отклонения в сфере межполовых отношений во многом зависят от того, насколько жестко общество формирует так называемые поло-ролевые стереотипы. Две наиболее агрессивные в этом отношении культуры — наша и североамериканская. Россия традиционно предпочитает жесткие образы поведения — «настоящий мужчина», «крепкая рука» и т.д. Объяснения тому можно искать в истории, обычаях. Примерно то же и в Америке. Неслучайно в США и у нас регистрируется наибольшее число подобных преступлений. Ребенку задается настолько узкий коридор соответствия принятому эталону, что мальчик, в котором от природы больше женского начала, не может соответствовать этим требованиям, идеальному «я», которое формируется в его сознании. Чем сильнее такой разрыв, тем активнее ребенок начинает заполнять «пустоты» агрессией. Рано или поздно эта агрессия найдет выход.

«Чикатило был отличным оратором»

— А там, где нормы воспитания мягче, сексуальных отклонений меньше?
— Несомненно. В Европе даже банальных изнасилований совершается значительно меньше. Другое дело, садизм как психическое отклонение именно в тоталитарных обществах хорошо «усваивается», находит выход в других формах: военизированных объединениях, милитаризации воспитания и так далее.
Маньяки — это люди, наиболее карикатурно усвоившие нормы общества. Они тупо следуют общепринятым шаблонам. «Послушность» Чикатило, к примеру, доходила до курьезов. В советский период он над каждой страной в политическом атласе прикалывал имя руководителя местной коммунистической партии, потому что был свято уверен в мировой революции и в том, что будет жить при коммунизме. Он каждое утро вставал засветло, спешил в газетный ларек и скупал все периодические издания. Устраивал политинформации на своем заводе. Говорят, при этом сильно преображался: из зажатого, скромного существа превращался в оратора с горящим взглядом.
А сексуальный маньяк Асратян после первых нападений на женщин, которые он совершал в юности, был признан невменяемым, прошел курс лечения. После чего совершил еще несколько нападений. На этот раз суд признал его вменяемым, он был осужден и отбыл наказание. В третий раз прошел экспертизу уже после нескольких убийств. Он говорил врачам: «Я все ваши системы прошел, зону — и что? Вы же знаете, что у меня патология, и я все равно остался с нею наедине. Понимаю, что я виноват, но у меня сновидения... Я не могу от них отделаться. Куда мне податься, когда выйду из зоны?»
— Это еще раз доказывает, что для нашей с вами безопасности логичнее было бы признать маньяков такими же опасными, как, скажем, больных туберкулезом, и изолировать их от общества...
— Если человек потенциально опасен и может пойти на повторное преступление, безусловно, его нужно изолировать. Но вопрос о том, должен ли он оставаться в «местах не столь отдаленных» или находиться на принудительном лечении, зависит от решения суда. Правоохранительные органы, наш центр именно для того и существуют, чтобы защищать жизнь и права простых людей. Но я бы предостерег против того, чтобы на человека, совершившего сексуальное правонарушение, вешался пожизненный ярлык. Всегда надо стремиться вернуть человека к нормальной жизни — примеры излечения подобных случаев существуют.

«В больнице маньяки работящи и аккуратны»

— Неужели можно излечить подобных людей?
— Методики лечения существуют, но они до сих пор не востребованы. В психиатрических больницах на маньяках, как правило, держится все отделение: они работящи, очень аккуратны. Но отношение к ним настороженное. Весь мир идет по пути создания специализированных центров, где есть все необходимое психофизиологическое оборудование. Подбирается квалифицированный персонал, включающий и психиатров, и психологов, и сексопатологов... Причем помогают там одновременно и потерпевшим, которые проходят через сильнейший стресс и тоже нуждаются в психокоррекции. Понимание «парности» проблемы привело к созданию особых программ, когда маньяки встречаются со своими жертвами и впервые видят перед собой не «объект влечения», а конкретного человека, которому доставили страдание. Потерпевшим же удается избавиться (по крайней мере, этого добиваются) от страха. Мы пытались реализовать программы психокоррекции расстройств в одной из московских психиатрических клиник. Жаль, из-за нехватки средств не смогли довести дело до конца.
— Но ведь такого рода осужденные снова могут выйти на «охоту»?
— Безусловно. Там, где есть патология — почти стопроцентная вероятность рецидива. Нужна помощь, чтобы человек справился со своими побуждениями. Поначалу, как правило, он осознает свои отклонения, в рассудке возникает борьба мотивов, но самостоятельно справиться с собой не может, нужна терапия. Если не помочь, человек постепенно свыкается с этими побуждениями и в конце концов совершает очередное преступление. Лечить и исследовать этих людей необходимо для нашей с вами безопасности. А для этого нужна серьезная государственная поддержка.
Александр Маринин.


P.S.Недавно по обвинению в растлении детей в Челябинске задержан 45-летний мужчина, имя которого пока не называется. Милиция разыскивала этого маньяка с 1996 года. Ему даже кличку присвоили — Дантист. Мужчина заходил в лифт с мальчиками и девочками в возрасте от 6 до 12 лет, нажимал кнопку «стоп» и делал ребенку укол в десну. Совершив развратные действия, преступник пассатижами вырывал жертве зубы. А в следующем номере "Собеседника" читайте расследование нашего корреспондента из Ярославля: условно осужденный за грабежи, ВИЧ-инфицированный студент "переключился" на изансилования школьниц...