Слово из семи букв

Как мы с Якубовичем границу инспектировали
Вращайте «вертушку»
Чечня. Итум-Кале. Тусхорой. Богом и людьми забытое место, где ничего, кроме гор, и никого, кроме пограничников, боевиков и, кажется, редких мирных жителей. А может, и не мирных. И несутся туда из Владикавказа, прямиком через Аргунское ущелье, три наших старых добрых «вертушки» со всеми положенными им причиндалами: подвески с НУРСами, бортстрелки, настороженно водящие стволами по «зеленке», тепловые ракеты-ловушки, регулярно отстреливаемые в опасных местах. Все, как обычно, только вот груз у нас странен и пассажиры необычны: ящики, но не с боеприпасами — с конфетами, гитарами, боксерскими перчатками, а вместо людей в камуфляже — два монаха в черном, робко жмущихся по лавкам, парни с крепкими шеями и золотыми цепями — чисто братаны, три симпатичные девицы-актрисы, генералы (как без них?) и... Леонид Якубович в придачу. Пристроившись за бортовым пулеметом, он мирно кемарит в вертолетном хвосте. «Поле чудес», в натуре, выездная игра. Грохочут тепловые ловушки, скачет в прицеле то замыкающий борт, то ущелье, бешено крутятся винты. Идет игра на вылет, слово из семи букв... Угадайте, какое?
Нерекламная пауза № 1
Вот где делать настоящие приключенческие сериалы о границе — в Итум-Калинском погранотряде. Одна история Аргунского десанта — настоящая песня, какая фактура, какие типажи! Еще в первую чеченскую кампанию погранцы хотели оседлать эти неприступные вершины и перевалы, чтобы держать руку на пульсе разбойного Аргунского ущелья. Но так и не ступила тогда сюда нога федерального солдата, и служило это ущелье артерией, подпитывавшей силы боевиков. «Славны» эти места тем, что были не только надежной базой боевиков — в здешних зинданах томились сотни пленных и заложников. Многие из них отсюда не вернулись, тот же генерал Шпигун и наш коллега, журналист Яцина. Черное место, гиблое.
Лишь во вторую чеченскую федералы решились оседлать эти перевалы. В бой пошли «зеленые фуражки». Их бросок с «вертушек» 19 декабря 1999-го уже вошел в историю: всего три сотни пограничников и десантников под командованием полковника Золотухина высадились в глубочайшем тылу боевиков, захватили господствующие высоты и запечатали горловину ущелья. Не потеряв при этом ни одного человека! Полковник Золотухин получил генеральские погоны и титул «князь Аргунский». А потом были и яростные попытки противника вернуть утраченные позиции, и неизбежные потери. Но главное, погранцы держат границу по сей день.
Приз в студию!
В отряде ждали кого угодно, но не попов и инспекторского визита Якубовича, по-медвежьи спустившегося с трапа. Первые броски за автографом бодро пресекли генералы. Сначала накрытая «поляна» для популярного гостя, конфеты и шоу потом.
Вдруг невесть откуда возникли кокетливо строящие глазки улыбчивые девчата в камуфляже. «Леонид Аркадьевич, Леонид Аркадьевич, «Поле чудес», Якубович», — шелестели ряды и пустели палатки. Дембеля, по-пограничному тихо, едва ли не по-пластунски подбирались к месту действа в ожидании чуда: а ну удастся автограф добыть или, что круче, на память в обнимку сняться — дембельский альбомчик будет просто писк!
Чудо свершилось: Якубович чуть позже наградил автографами всех и сфоткался на память и в обнимку. Но сначала, как положено, официальная часть.
Тут и оказалось, что не братва в золоте с нами прилетела, а руководители Одинцовского района, вручившие своим подшефным кучу подарков, вплоть до золотых значков и квартир. Леонид Якубович был на десерт. Который скушали без остатка: гремела музыка, распугивая окрестных грачей и басмачей, попутно что-то громыхало и в горах — профилактики ради обрабатывали подозрительные склоны, работал без устали пером шоумен, расписываясь в военных билетах, полетных книжках, штрафных талонах и бог еще знает на чем.
И монахи из Саввино-Сторожевской обители, что под Звенигородом, как оказалось, при деле. Прозвучала команда «На крещение стано-вись!» Шучу, шучу, конечно, не было такой команды, хотя строгое офицерское типа «Желающие покреститься — шагом в баню арш!» прозвучало. А робкие монахи, во время всего полета над Аргунским ущельем настороженно прислушивавшиеся к грохоту тепловых ловушек, после визита в офицерские палатки повеселели (чего не сделают фронтовые сто грамм?), разгулялись и бодро двинулись на осмотр трофеев.
Нерекламная пауза № 2
Ворваться на эти высоты — полдела, границу еще надо держать. А это чертовски сложно. Единственная нить, связывающая пограничье с «большой землей», воздушная. А за каждую сбитую железную стрекозу боевикам обещано по пять тысяч долларов. Земной же путь сродни родео, риск неимоверный. Куда ни кинь взор, выцветшие палатки, навевающие непарадные мысли о временности, зыбкости и ненадежности: третий год второй войны, а две зимы в активе, и третья не за теми горами, а нет у пограничников возможности нормально обустроить свой быт.
— В этих горах и лесах можно партизанить веками, — махнул рукой лейтенант.
Победить можно, но... старые рации, выработавшие свой ресурс вертолеты, устаревшие навигационные системы... Интересно, а сколько еще нас и служивых будут кормить байками про всесильные «Черные акулы»? Где они, ау, кто их видел?
— ...Все закрыть невозможно, обозначаем присутствие, блокируем явные пути, чтобы не гуляли свободно, спасибо, природа за нас постаралась. Но сходят снега, открываются перевалы, и ползут мелкие группы по 10—12 человек. Как за ними уследишь, это же их родные места, все тропки исхожены. Обычно боевики стараются обходить посты и заставы, в бой не ввязываются, но когда припрет, то дерутся отчаянно, до последнего, в плен не сдаются. Задержанных много, но если он без оружия, что докажешь? Передашь такого милиции, а он снова тут шастает, вроде как гуляет. Вот и свидетельства «прогулок» — оружие.
Граница чудес
Одинцовские, понятно, тут как тут, с видом опытных вояк вертят в руках стреляющие «игрушки». Даже Якубович не удержался. Сначала с видом бывалого знатока надкусил кусок трофейного пластида, буркнув что-то вроде того, что слабоват, на вкус не тот (и где только поднатаскался?!), а потом с энтузиазмом новобранца дорвался до австрийского «Глока»: крутая пушка, такую бы в домашнее хозяйство!
Попы же наши, на трофеи взглянувшие искоса, сполна отыграли свою игру на вылете. Подошли к ним служивые, пошептались, и кинулись монахи ретиво к своим рюкзачкам, извлекли запрятанные спецпричиндалы и вприпрыжку к вертолетам. Там посуровели, деловито замахали кадилами и ну кропить боевые машины святой водой. «Во имя Отца, и Сына, и Святаго духа, аминь!» — брызг прямо на красные звезды. «Во славу русского оружия...» — летят брызги на пулеметы и ракетные подвески. Все покропили, движок и бортстрелка не забыли. Якубович с одинцовскими от изумления рты пораскрывали. Так все лучше, чем джипы братвы святить. И ведь летелось после хорошо.
Все. Завершилось «Поле чудес», кончился короткий праздник. Одни лишь боевые будни остались. А если кто слово из семи букв не угадал, так оно простое: «граница».
Владимир Воронов. Владикавказ — Тусхорой.