Оригинал материала
Исполнитель прыжка из стратосферы Феликс Баумгартнер: Мой рекорд очень плохо сказался на здоровье…
Прыжок из стратосферы Феликса Баумгартнера, о котором в этом году говорил весь мир, перевернул наше представление о человеческих возможностях. «Собеседник» встретился с отважным австрийцем и узнал, есть ли нормальная жизнь после подобного эксперимента и что в следующий раз придумает «железный Феликс».
На самом деле люди преодолели скорость звука (1193 км/ч) задолго до Баумгартнера. Это и десятки космонавтов, и более трех миллионов обычных людей, совершавших перелет самолетами «Конкорд». Только все они были надежно защищены: космонавты – герметичными капсулами, пассажиры – салоном самолета. Другое дело – Феликс. Его прыжок навсегда вписан в мировую историю физики, спорта, авиации и просто человеческих возможностей, потому что он – единственный из всех живых существ на земле – отважился преодолеть скорость звука в одном скафандре, то есть по меркам стратосферы практически голым. Это как если бы Нил Армстронг ступил на Луну в футболке и джинсах. На землю Баумгартнер вернулся живым и знаменитым. И вскоре наведался по приглашению одного российского олигарха в Москву, где встретился с нашим корреспондентом. Супермен года оказался невысоким и худым и в отлично сшитом костюме чем-то походил на Джеймса Бонда.
«Я только через сутки понял, что натворил»
– Феликс, вы выглядите прекрасно, как и полагается супергерою нашего времени!
– Какому-какому герою? – опешил Баумгартнер.
– Да как же, супергероев даже дети знают – Бэтмен, Супермен, Джеймс Бонд. А вы даже лучше, потому что настоящий...
– Ух ты, это же получается, что я – все эти герои вместе? Спасибо на добром слове! Я, правда, никаким героем себя не считаю, просто обычный человек, у которого хобби такое – мир менять.
– Ваша собственная жизнь после прыжка изменилась?
– Почти нет. Ну стали меня узнавать в супермаркетах, но это не страшно, я за покупками ходить не перестал – мне не в тягость раздавать автографы. Это чертовски приятно.
– А вы вообще как себя чувствуете? Не верится, что такой прыжок никак на вашем здоровье не сказался.
– Вы правы. Две недели после полета я проходил сильнейшую реабилитацию. Во-первых, мне было очень, очень плохо чисто психологически. Я только спустя сутки после прыжка вдруг осознал, на что пошел. Эта мысль – ведь мог же погибнуть! – прошибла меня. В момент опасности страх спрятался, а когда все закончилось, вылез наружу. Психологу пришлось меня успокаивать: мол, всё позади, ты жив. Я это и сам понимал, но до конца поверил только на днях.
Разумеется, мой рекорд в целом плохо сказался на моем здоровье. Пострадало все: сердце, сосуды, мышцы, зрение, слух, даже координация. Но я готовился к прыжку пять лет и прекрасно понимал, что побочные эффекты будут. К счастью, здоровье мое не так уж и сильно пошатнулось, в течение года, думаю, все окончательно придет в норму.
«Если женщина уважает, это хорошо»
– Вы готовили этот полет практически на собственные деньги и серьезно потратились. Зато прославились. Окупились ваши вложения?
– Oh, it’s all about money in Russia! – страдальчески воскликнул Феликс, имея в виду, что в нашей стране без вопроса о деньгах никак не обойтись. – Нет, мой прыжок нельзя оценивать в материальном плане, страсть и приключения бесценны.
– А что женщины? По-другому теперь на вас смотрят?
– Хе, вот уж не знаю, это вы мне скажите. Если прекрасный пол меня хотя бы уважает – уже приятно.
– Еще как уважаем. Говорят, прыжок помог вам в личной жизни. Это правда?
– Да! В следующем году собираюсь жениться на своей девушке, с которой мы вместе уже много лет. Все никак не мог решиться, но прыжок помог собраться с духом и сделать ей предложение. И знаете, это оказалось пострашнее, чем лететь со сверхзвуковой скоростью.
«Насчет рекордов я – пас»
– Когда будет новый рекорд и, главное, какой?
– Боюсь вас разочаровать... Как бы сказать помягче... Дело в том, что в последние годы я сделал очень много всего. И этот прыжок из стратосферы, конечно, пик моей карьеры. Естественно, от меня ожидают чего-то нового и в будущем, возможно, я придумаю что-нибудь еще. Возможно, я разработаю парашютный спорт нового поколения и им же займусь. Или стану горным спасателем в Австрии или Швейцарии. Но вот насчет рекордов, да тем более таких фантастических... Увы, порадовать мне вас нечем: я – пас. В этом плане моя карьера завершена. Ну-ну, только не плачьте!
– Да как уж тут не расплакаться! Только не верится, что вы сможете вести обычную жизнь...
– Еще как смогу! У меня такие же хобби, как у большинства людей. Люблю выпить вина в компании друзей, люблю в выходной полежать с книжкой на диване, посмотреть хорошее кино по телевизору. Люблю гулять, много времени провожу с родными. Так что обычная жизнь мне тоже нравится.
– Кстати, а что вы знаете о своих советских предшественниках, которые тоже занимались прыжками из стратосферы?
– В СССР тоже кто-то этим занимался? Вы шутите! Как такое могло быть?!
– И не только занимались, но даже устанавливали рекорды. Например, Герой Советского Союза Евгений Андреев: его рекорд по длительности свободного падения – 4 минуты 30 секунд, на 10 секунд больше, чем у вас.
– Ничего себе! Вот это да! Спасибо, что рассказали. Но я, правда, первый раз в жизни слышу об этом.
– А кого у нас в стране называют так же, как вас – «железным Феликсом», знаете?
– Не-а, понятия не имею. Это тоже парашютист? Нет? Космонавт?
Досье
Своим прыжком из стратосферы Феликс Баумгартнер установил сразу четыре мировых рекорда: самый высокий пилотируемый полет на стратостате и самая большая высота прыжка с парашютом (39 км 45 м), самая большая дистанция свободного падения (36 км 529 м) и, наконец, самая высокая скорость свободного падения, которая превысила скорость звука и составила 1342,8 км/час.
Приятным бонусом для австрийца стало и то, что запись его прыжка на YouTube посмотрели более 30,5 млн человек – и это уже после того, как 8 млн человек наблюдали прямую трансляцию. И это далеко не первое достижение Феликса!