Игорь Кириллов. Диктор на все времена

В закладки Добавить в блог Версия для печати

20.07.2010 Фотографы: Логинова Наталья / ИТАР-ТАСС

Опубликовать Коллеги никогда не видели Игоря Леонидовича в плохом настроении Фото: Логинова Наталья
Больше 30 лет вместе с Игорем Кирилловым страна узнавала отпущенные ей сверху новости, зажигала на «Голубых огоньках» и отмечала парадами главные государственные праздники. Как показало время (и «Время», разумеется, тоже), равных Кириллову нет до сих пор.

Немужская профессия

Будущий главный диктор Советского Союза делал классическую актерско-режиссерскую карьеру: учился во ВГИКе и «Щепке», работал в Театре на Таганке. О конкурсе дикторов на ЦТ в 1957 году узнал случайно. Всю ночь Кириллов с женой, которую знал с детства и до последнего ее дня любил, не сомкнули глаз. Стоит ли пытаться? В то время считалось, что читать с экрана по бумажке – женская профессия. Но Кириллов решил попробовать. Выучил наизусть целую полосу «Правды» (память у него была феноменальная) и отчеканил текст передовицы перед комиссией. В тот же вечер диктор вышел в эфир с «Телевизионными новостями». Программа «Время» появилась спустя 10 лет, и именно Кириллов стал ее символом. Он был основным диктором главной информационной передачи почти 22 года – с ее первого дня (1 января 1968 года) до своего в новостях последнего (30 декабря 1989 года).

– Начиная с шестидесятых годов и заканчивая девяностыми, Кириллов вместе с коллегами (на ТВ один ничего не сделаешь) формировал и шлифовал профессию диктора, – говорит ученик Кириллова, ведущий Владимир Березин. – Сейчас она стала раритетом. Из искусства телевидение превратилось в бизнес и живет по всем законам жанра. На смену дикторам, которых можно сравнить с артистами Большого, Малого театров, пришла высокохудожественная самодеятельность. Сегодня всё проще. Если ты хочешь и тебе разрешили, ты это делаешь, как ты можешь.

Презентабельность, обаяние в сочетании с грамотной от природы речью быстро сделали Кириллова главным диктором СССР, а затем и художественным руководителем дикторского отдела. На каждого из подчиненных, имена которых тоже целая история (Бодрова, Шатилова, Балашов, Лихитченко, Кочергин), велось личное досье. С определенной периодичностью Игорь Леонидович собирал в просмотровом зале коллег, и они решали, кого в чем стоит подкорректировать. На своей должности Кириллов пережил всех девятерых начальников Гостелерадио и ни разу не допустил, чтобы его коллег-подчиненных строго наказывали. Хотя поводов хватало.

– Игорь Леонидович обладает уникальным умением избегать неприятных ситуаций, – продолжает Березин. – Я никогда не видел его расстроенным, раздраженным. На жизнь Кириллов смотрит с иронией. Думаю, тонкое, интеллигентское чувство юмора и помогало ему не допускать коллизий, которые в мире телевидения очень частые гости.

«Будете смеяться, но Черненко тоже умер»

Кириллову ли было не знать, как велика цена ошибки или просто заминки в эфире. Мало безу-пречно прочитать текст. Мало потянуть время, пока сообщение ТАСС с политически выверенными речами (и часто – плохо пропечатанными пометками, которые к тому же делались неразборчивым почерком от руки) наконец ляжет на стол ведущего. Надо было так подать информацию, чтобы советские граждане правильно ее поняли, а не пребывали в плену идейных заблуждений.

Кириллов не скрывает: он не столько верил в то, что озвучиваемая им много лет линия партии единственно верная, сколько сам себя в этом убеждал. За стеклами его очков хитрый прищур виделся людям явно. Не случайно же возник анекдот о том, как в «смертоносное» для вождей время, уже сообщив о смерти Брежнева, Суслова, Устинова, на экране снова возник Кириллов и официозно-трагическим голосом произнес: «Товарищи, вы, наверное, будете смеяться, но Черненко тоже умер».

– Дикторская профессия – фасадная, – подчеркивает Владимир Березин. – Ее делегаты были воспитаны как люди, представляющие телевидение (которое в свою очередь было голосом партии), а не себя. Не потому что дикторы не могли говорить от себя – интеллигентные люди слово «я» избегают. Сахаров, Лихачев никогда его не произносили, хотя уж они могли бы.

Только однажды Кириллов не выдержал и, войдя в кабинет к Лапину, заявил, что не может больше произносить «товарищ Леонид Ильич». Всемогущий председатель Гостелерадио проявил невиданную чуткость и посоветовал перечитать Салтыкова-Щедрина.

«Когда я понял, что в русском общении сарказм, ирония, второй смысл играют главную роль, почувствовал облегчение, – признавался Игорь Леонидович. – Мое восприятие информации стало близко к тому, как ее оценивали в народе. Главное не то, что ты говоришь с экрана, а то, что ты имеешь в виду».

Снайперы и коньяк

Настоящей отдушиной для зажатого рамками пропаганды Кириллова была работа на парадах Победы и в «Голубых огоньках». Мало известно, что свои репортажи с Красной площади диктор вел, сидя в специальной комнате, расположенной в здании ГУМа, и видел происходящее не своими глазами, а на мониторе телевизора – как и все остальные зрители. За тем, чтобы никто из дикторов не выглядывал в окно, следил специальный человек из КГБ. Только спустя много лет сотрудник секретной службы объяснил причины такой осторожности. Во время торжественного парада снайперы держали под прицелом Красную площадь по всему периметру. У них был приказ – стрелять в любого, кто появится в окне. Так что любопытство могло стоить Кириллову дорого.

«Голубые огоньки» по сравнению с комментарием парада и программой «Время» казались верхом неформальности. Ведущий ходил по студии (что только подчеркивало статность легендарного диктора) и по возможности живо общался с артистами. Хотя за кулисами было, конечно, веселее, чем на экране. Муляжные фрукты, газировка вместо шампанского, как и липовые артисты, пришли в «Огоньки» после того, как на ТВ появился цвет, – до этого все было натуральное. Как-то Кириллов подошел к Кобзону и предложил попробовать, какой славный у них в студии чай. «Я чай не люблю», – ответил певец. «А я говорю – попробуй», – настаивал ведущий. Кобзон отхлебнул и чуть не подавился: в чашке оказался коньяк. «Крепкий у вас чай», – вытер губы певец. «Заварной!» – подмигнул ему Кириллов.

Стёб вместо опыта

В самом начале 90-х дикторский отдел был расформирован. «Старая гвардия» оказалась фактически на улице, но обижаться не имело смысла – безжалостное телевидение рано или поздно перемалывает любого. Кириллову еще повезло: «Взгляд», куда он был приглашен в качестве «модератора» в компанию к стремительно растущей молодежи, продлил его творческую жизнь. Правда, ненадолго. Да и вряд ли можно назвать эту замену новостям равнозначной.

– Тогда как раз зарождалась ВГТРК. Новостная программа перестала быть таковой, превратившись по сути в новостно-аналитическую, – вспоминает колумнист «Собеседника» Анатолий Лысенко. – Ведущими стали журналисты: Сорокина, Киселев, Ростов, Гурнов, Флярковский. А дикторы оказались не у дел. Я тоже стоял на позиции, что их время прошло. Другое дело, что, как у нас часто бывает, ребенка выплеснули вместе с водой. Ликвидировав дикторский отдел, выкинули и опыт этих людей работы в кадре. На место человека, который знает, как достойно представлять информацию в эфире, пришел легкий стёб, ставший сегодня вообще своеобразным жанром.

Окончательно уйдя с экрана, Игорь Кириллов какое-то время еще преподавал в Институте повышения квалификации работников телевидения и радиовещания, вел концерты, где награждались лучшие в своих профессиях. Сейчас легенда телевидения числится диктором отдела телепроизводства дирекции оформления эфира ОАО «Первый канал». В 1998 году Игорю Леонидовичу одному из первых вручили самый почетный приз Академии «ТЭФИ» – «За личный вклад в развитие отечественного телевидения» и продолжили развивать отрасль уже без него.

Семейные ценности

После смерти жены (6 лет назад) Кириллов живет в одном доме со своей свояченицей и ее мужем. Дочь-пианистка вышла замуж за немца и уехала в Германию. Сын работает в Москве, его избранницей стала женщина много старше. Родители противились этому браку, и теперь Кириллов видит сына даже меньше, чем изредка навещающую его дочь.