Распять президента

Опубликовать

Ни один из моих знакомых французов на прошлой неделе не бастовал. С одной стороны, это говорит о том, как мало у меня знакомых французов, ведь в акции приняли участие свыше двух миллионов. С другой – что все те немногие из имеющихся работают не на государство и удовольствия побродить с плакатами после обеда в будний день позволить себе не могут. Пусть даже почти все из них против и Саркози, и придуманной им реформы, повышающей пенсионный возраст с шестидесяти лет до шестидесяти двух.

У работников частного сектора революционный дух не столь силен, как у сотрудников аэропортов или машинистов поездов – тем нечего терять. У функционеров самая короткая рабочая неделя, а минимальные переработки они приравнивают к издевательствам, ибо свои места получают пожизненно и о пенсии зачастую начинают размышлять сразу после первого оклада. Словно арестанты, они мысленно подсчитывают количество оставшихся до свободы месяцев, и готовы распять президента, собирающегося во благо экономической целесообразности сместить финишную ленточку, за которой каждого ждет главный приз. 65 процентов опрошенных французов уверены, что до сената, где в ближайшие дни обсудят предложения Саркози, уличные крики не дойдут. И все же шествия планируется повторить – накануне парламентского обсуждения...

Самое неприятное для обычного человека, оказавшегося в гуще этих событий, то, что он, простой человек, начинает испытывать чудовищные неудобства. Купив билет за несколько месяцев до назначенной даты, в последний момент узнает, что поезд никуда не едет, замены ему нет, нужно рушить все свои планы, тратить уйму сил, лететь черт-те знает куда на машине, снимать номер в отеле. И – главное – за все это платить. Тогда как забастовщики, покрасовавшись пару часов перед телекамерами, просто присоединяются к своим семьям или идут в бары, где прилипают к ящикам – в надежде, что их лицо мелькнет на телеэкране.

Результат – а Саркози говорит, что и речи не может быть о том, чтобы он пошел на попятную – для всех одинаков: в случае принятия решения и тот, кто бастовал, и тот, кто за это расплачивался, уйдут не пенсию в 62. Только функционеры до тех пор еще не раз попортят жизнь остальным: желания работать у них нет, но поводов для забастовки – всегда в изобилии.