Жена Платошкина назвала новый диагноз политика после выписки из больницы

Анжелика Глазкова рассказала о самочувствии Николая Платошкина, который вернулся под домашний арест.

На днях Николай Платошкин был выписан из больницы после 12 дней пребывания там. Следствие продолжается. Родные и близкие борются за то, чтобы ему разрешили хотя бы прогулки. О том, что происходит в жизни политика, Sobesednik.ru поговорил с его женой.

– Как себя чувствует Николай Николаевич?

– Он вернулся домой, под домашний арест. Эта квартира, где мы разговариваем, принадлежит мне. Мы тут жили до всех этих печальных событий. А прописан Николай у себя, в Восточном округе столицы, там и находится под домашним арестом.

Там маленькая квартирка, в панельном девятиэтажном доме, с крошечной кухней, так называемая «брежневская малометражка». Вся забита книгами – у Николая их более 5 тысяч, они везде, и в коридоре. И в маленькой комнате… Короче, библиотечная пыль кругом. Он в основном сейчас читает...

А в больничной выписке у него написано: необходимы прогулки, по два-три часа в день, интенсивная ходьба, физическая нагрузка на свежем воздухе. В результате вся та обстановка, куда он сейчас помещен, наносит урон его здоровью.

– Вам туда нельзя?

– Нет. Мы же не расписаны, хотя вместе живем уже 7 лет.

– Адвокат показывал вам выписку из больницы? Предынфарктное состояние купировано?

– Муж поступил в больницу с диагнозом «предынфарктное состояние». Сейчас в эпикризе у него значится: высокое артериальное давление.

– Он лежал в какой-то специальной больнице?

– Нет-нет. Обычная городская. И я очень благодарна врачам – они так тепло отнеслись к мужу, с таким радушием... Хочу выразить слова благодарности зав. кардиологическим отделением городской больницы им. Демихова Страховой Наталье Сергеевне и всему медперсоналу отделения.

– А кто приносит Платошкину лекарства, продукты? Кто ему готовит?

– Я передаю все необходимое, в том числе продукты и приготовленную еду адвокату. Еще к нему приезжают родители. Отец чаще, мама – реже, она себя плохо чувствует. А ездить приходится далеко: они живут в 20 км от Москвы, в поселке Чулково.

Папе Николая 84 года, и муж говорит: «Это сын за отцом должен ухаживать, а тут получается все наоборот»…

– Какие еще ограничения у Платошкина?

– Он может разговаривать с адвокатами, близкими родственниками (теми, кто допущен к нему), но не может ничего писать. Может пользоваться только городским домашним телефоном. Но звонить имеет право лишь в скорую медицинскую помощь, аварийным службам, сотрудникам ФСИН, следователям, адвокатам.

– Вы подали ходатайство о разрешении прогулок?

– Да. И по изменению меры пресечения (можно ведь было выбрать залог, к примеру). Но нам и суд, и следователь не разрешают. Мотивируют так: если Платошкин будет гулять, это привлечет его последователей, и он будет продолжать совершать свои «преступления».

– То есть?

– Ну, типа к нему могут подойти люди, которые его поддерживают. Мы же видели, что и к зданию суда, куда его привозят, приходят граждане. Они что-то кричат ему в поддержку, машут ему, он машет им в ответ…

Как я понимаю, весь смысл этого заточения – не дать мужу говорить с народом.

– У Платошкина есть браслет от ФСИН на ноге?

– Конечно.

– И когда он в больнице лежал?

– И тогда, и сейчас.

– Но он же был в реанимации, а там люди голыми лежат…

– Да. А браслет – на ноге. Когда ему вызвали скорую, адвокат позвонил во ФСИН и предупредил, что они едут в больницу. А дома у Николая стоит аппаратура, которая фиксирует браслет. Так ее в больницу не перевозили. Ее просто снова включили, когда Николай вернулся.

– Выходит, в больнице браслет не работал?

– Выходит, так. Вот мы про это и хотим сказать на суде – 12 дней, пока Николай был в больнице, браслет не работал, и Платошкин никуда не убежал. Потому что он законопослушный гражданин своей страны.

Да и сам муж говорит: «Я за всю жизнь даже ни одного штрафа за нарушение ПДД не получил, и никуда убегать не собираюсь – я здесь родился, живу и буду жить в своей стране, озвучивая свое видение того, как должна быть устроена наша жизнь».

Поэтому нет никаких оснований считать, что он хочет скрыться или научить свидетелей, какие давать показания. Тем более, что никаких свидетелей в деле нет. Я одна.

– У вас официальный статус свидетеля?

– Да. Я давала показания, у меня допрос был...

– Где проводили обыск – в вашей квартире или его?

– Сначала здесь, у меня. Причем, знаете, как получилось. Перед этим у меня поставили жучок. Сейчас я по этому поводу подала заявление в милицию, надеюсь, что там разбираются.

– Как вы узнали про жучок?

– Дня за два до обыска я заметила в подъезде незнакомых людей. Даже подошла к ним, спросила, что они тут делают. Они что-то пробубнили, типа «чиним что-то»…

А потом у меня под окнами дня два стояла машина. Двор у нас тесный, парковаться тяжело, и, конечно, я обратила внимание на чужую машину. Но про жучок тогда не подумала. Потом она исчезла, когда я жучок демонтировала.

– Вы сами? Как вы его обнаружили?

– Городской телефон перестал работать. А у меня первое образование техническое – техник-электрик.

Вот я и полезла в щиток – думаю, посмотрю, что случилось, может, провода разъединились. А жучок там прямо на виду – такая штука квадратная, двумя концами соединена с проводами, и на конце еще один, как антенна…

И еще в щитке два бычка валялись: люди и не скрывали, что они делают. Я даже ролик о своей находке сняла и в сеть выложила. И написала письмо в МВД с просьбой проверить, что это такое.

– А у вас в квартире велись какие-то противозаконные разговоры?

– Да что вы! Мы просто здесь обсуждали, что надо дальше делать, чтобы Платошкина услышало как можно больше людей. Стримы тут разные снимали, которые потом в сеть выкладывали… Это мы сейчас штаб арендуем, а тогда он был закрыт, и мы собирались здесь.

– Обыск случился сразу после того, как вы жучок обнаружили?

– Практически да. В день обыска я собралась поехать к дочери. Выезжаю, смотрю, во дворе много черных машин. Я даже притормозила, хотела выйти из машины, спросить – не случилось ли чего…

А как только я уехала, они сразу пошли в мою квартиру. Николай потом сказал – он думал, что это я вернулась, забыла что-то. Выходит, они специально ждали, когда я уеду.

– А как же так? Квартира-то ваша, Платошкин, насколько я понимаю, в ней даже не прописан. Обыск разве можно проводить без хозяина?

– У них все бумаги были. Позвали каких-то дворников в понятые и провели обыск.