Куда идут нефтяные деньги

В бюджете на 2004 год заложена цена на нефть в $ 22 за баррель. Между тем реально мы ее продаем сейчас по $ 35. У многих граждан возникает логичный вопрос: почему полученную разницу нельзя пустить на повышение зарплат, пенсий, увеличить смехотворные тарифы по денежным льготам, не отнимать у регионов дополнительные 1,5% дохода местных бюджетов, пытаясь покрыть «дыру» от уменьшения единого социального налога?
Все, что страна получает сверх цены $ 22, напрямую поступает в стабилизационный фонд, который не так давно создала Россия. Подобные фонды есть и в других странах. Например, в Норвегии и Кувейте это называется Фондом будущего поколения. Смысл в чем? Высокая цена на нефть не вечна. Сейчас она обусловлена ситуацией в Ираке и потребностями стремительно растущих экономик Индии и Китая. Долго ли продержится эта удобная для нас тенденция, неизвестно. Но абсолютно точно, что рано или поздно наступит момент, когда цена на нефть упадет. И тогда Россию могут ожидать проблемы. Подобное уже случалось в 1986 году и во многом обусловило кризис 1998 года... Чтобы не наступить в очередной раз на те же самые грабли, было решено создать стабилизационный фонд, накопить порядка 500 млрд. рублей и потом, если и дальше цена на нефть будет высокой, пускать излишки на инвестиции, погашение внешнего и внутреннего долга... (В скобках хотел бы отметить, что 500 млрд. рублей в масштабах нашей страны деньги очень и очень небольшие. Например, только для возмещения износа жилого фонда и инженерных сетей российского ЖКХ требуется 700 млрд.)
Почему за счет этих денег нельзя повышать зарплаты, пенсии и ставки социальных льгот? Потому что это все — постоянные выплаты, а высокая цена на нефть — явление конъюнктурное. На такой зыбкой почве нельзя строить базовую экономическую политику. Ведь единожды повысив зарплату, правительство должно выплачивать ее регулярно, понижать уже ничего будет нельзя. И деньги для этих целей должны быть взяты из постоянного источника дохода, не зависящего от колебаний рынка. Печальный результат подобной практики мы уже имели в 70—80-е годы. Тогда цена на нефть была очень высокой, и правительство СССР решилось повысить зарплаты и пенсии. В результате мы имели кризис 1986 года, когда цена на нефть резко упала. Так что увеличение социальных выплат можно ожидать только на основе увеличения ВВП.
Другое дело, что все планируемые сейчас реформы увязывают именно с достижением этой цели — удвоения ВВП. И здесь, мне кажется, телега поставлена впереди лошади. Мы, например, прежде всего должны были обсудить: а нужно ли отменять эти льготы именно сейчас? Ведь это операция с огромным социальным напряжением. На ней нельзя экономить, как это пытался сделать Минфин. Но нельзя пускать на эти цели нефтяные деньги: их действительно надо беречь на черный день. И хотя бы в этом правительство право.
Евгений Ясин