Запах империи

Имидж любой страны, равно как имидж человека, включает в себя и запах тоже. В смысле — парфюм. А теперь угадайте: чем, в представлении мировой общественности, пахнет Россия? Духами «Красная Москва» от фабрики «Новая заря»!

Да-да, той самой «Красной Москвой», которая была хитом еще в Советском Союзе. На мировом рынке эти духи считаются общепризнанным парфюмерным брендом нашей страны: более знаменитых духов у России не было и нет — именно они венчают российскую экспозицию версальского музея запахов «Осмотек».
В мае нынешнего года «Новой заре» исполнилось 140 лет.
Букет восковых цветов от гениального бизнесмена
Мсье Анри Брокар, 24 лет от роду, объявился в Москве в 1861 году. Мсье Август Мишель, приблизительно того же возраста, прибыл в Москву в 1913 году. Запомните эти имена...
Итак Брокар. По некоторым источникам, он был потомственным парфюмером, но вряд ли это соответствовало действительности. Парфюмеры, да еще потомственные, не могли быть нищими по определению, а Брокар нагрянул в Россию без гроша за душой. Немедля отправился в костел Святого Людовика на Лубянке — самый популярный приход местной французской колонии. Свел знакомство с парфюмером Константином Гиком, устроился к нему в подмастерья и... Да вот, собственно, и все — если говорить об отправной точке становления парфюмерной империи Брокара — основателя современной «Новой зари».
Мсье Брокар не ошибся, угадав золотую жилу: именно в середине XIX века в России наступил расцвет парфюмерной промышленности. В одной только Москве, тесня друг друга на рынке сбыта, в течение нескольких лет появились парфюмерные предприятия Константинова, Чепелевецкого, Остроумова, Сиу, Роле...
Но что же Анри Брокар? Подмастерьем у Гика он проработал чуть больше двух лет. Затем, как и положено предприимчивому юноше, выгодно женился на Шарлотте Раве, семейство которой дало за дочерью неплохой капиталец. А в мае 1864-го открыл собственную фабрику, заодно и новую страницу в истории российской парфюмерии...
Начал скромненько: с производства мыла. Выпуск духов наладил только в начале 70-х и тем не менее уже в 1873-м удостоился звания поставщика государыни великой княгини Марии Александровны, дочери Александра II. Каким образом? Готовая главка для учебника по истории маркетинга: во время приезда великой княгини в Москву прорвался к царственной особе и преподнес букет восковых цветов, источавших нежнейший аромат парфюма — собственного, разумеется... Уже став миллионером, Брокар не гнушался лично ездить по деревням с образцами своего производства. Мало того, он жил прямо на территории фабрики, обустроив семейную усадьбу бок о бок с цехами — на углу Арсеньевского переулка и Малой Серпуховской (ныне перекресток улиц Павла Андреева и Люсиновской).
Брокар умер в 1900 году, оставив в наследство жене, двум сыновьям и дочери настоящую парфюмерную империю — Товарищество «Брокар и Ко», однако не ведая о том, что звездный час его детища еще впереди.
Надеемся, вы не забыли: в 1913 году в Москву приехал мсье Август Мишель.
«Красной Москвой» пользовались еще при царях
В отличие от Брокара, на момент появления в России Мишель действительно был профессиональным парфюмером. Желая устроиться на работу в знаменитое Товарищество Брокара, он пришел не с пустыми руками, но с готовой «визиткой»: композицией собственного изобретения — духами «Любимый букет императрицы».
«Любимый букет» пришелся как нельзя кстати к 300-летию Дома Романовых. Новые духи буквально опьянили Москву, а вслед за ней всю Россию. «Любимый букет» пошел на экспорт, за ним гонялись даже французы! Потомки Брокара получили звание Поставщиков Его Императорского Величества. Август Мишель стал ведущим специалистом товарищества, он продолжил работать на фабрике даже после революции в период национализации и «трансформации» товарищества в Замоскворецкий парфюмерно-мыловаренный завод №5. При нем в 1922 году фабрика получила свое современное название «Новая заря». При нем же, в 1925-м, «Любимый букет императрицы» был переименован в «Красную Москву».
Есть мнение, будто Мишель сам придумал новое название для своего «Букета». Но скорее всего этого не было: советская власть с героями «прошлого» не сильно церемонилась, так что... Хорошо хоть хватило ума не потерять эксклюзивный запах «Букета».
А национализацию «империя Брокара» перенесла болезненно. В 1917-м было уволено две трети персонала. Завод включили в состав Треста «Жиркость» — и теперь на обертках и эмблемах выводили две огромные буквы «ТЖ». Поскольку флаконы дореволюционного производства заменить было нечем, ими продолжали пользоваться, но гербы с двуглавым орлом усиленно зашлифовывали. Большие добротные корпуса фабрики оказались лакомым куском для многих организаций — в конце концов в 1922 году их занял по распоряжению Совнаркома переехавший из Петрограда в Москву Гознак, а парфюмеры притулились неподалеку, можно сказать, под стенами своей собственной цитадели, на развалинах бывшей обойной фабрики Сладкова. Перевезли туда архивы, сырье, оборудование — и продолжили колдовать над запахами. Как бы то ни было, выстояли!..
Что же касается «Красной Москвы» — ее глубокий, обволакивающий запах оказался сильней всех революционных потрясений и войн: и до Великой Отечественной, и после все самые состоятельные модницы СССР гонялись именно за этими духами. Красно-белый дизайн упаковки, предложенный художником Евсеевым для всей парфюмерной линии «Красная Москва», остается неизменным с 1925 года. В 1958-м на Международной выставке-ярмарке в Брюсселе духи «Красная Москва» были удостоены Золотой медали. А в 2000-м (42 года спустя!) на Международной выставке-ярмарке парфюмерной продукции в Москве — снова Гран-при. «Любимый букет императрицы» оказался воистину бессмертным.
Прежде всего духи надо вообразить
В парфюмерии, как и везде, своя иерархия. Профессиональных «носов», иначе говоря, парфюмеров экстра-класса, на всем белом свете по пальцам посчитать. Это люди избранные. Антонина Петровна Витковская, генеральный директор ЗАО «Новая заря» — одна из них. «Носы» различают тысячи запахов, тогда как обычные граждане путаются в десятке. Кроме того, «носы» обладают способностью создавать новые запахи — впоследствии их ставят на поток другие профессиональные парфюмеры...
Сильно ошибается тот, кто думает, что духи можно создать путем экспериментального смешивания различных веществ. О нет! По словам специалистов (и Патрика Зюскинда — читайте роман «Парфюмер»), духи рождаются прежде всего в воображении, причем одновременно с цветом, который в дальнейшем определяет дизайн флаконов. Желтый, белый — пронзительная свежесть. Зеленый — трава. Фиолетовый — пряные ноты. Коричневый, красный — кора, древесные запахи... Когда образ более или менее завершен, специалист-«нос» приступает к работе в условиях лаборатории, среди многочисленных колб и пробирок. И лишь потом, когда букет полностью сформирован, с ним начинают работать парфюмеры, чья задача — максимально точно тиражировать найденный запах.
Между прочим, «Новая заря» — единственное парфюмерное предприятие в России, самостоятельно разрабатывающее запахи. Структура теперешней «империи Брокара» такова: лаборатория плюс четыре цеха: композиции, жидкостей, парфюмерный и расфасовочный. Работают в общей сложности около 700 человек (при Брокаре было вдвое больше). Производственная мощность — 30 миллионов флаконов в год. 445 наименований, в том числе 50 разновидностей духов.
Но вернемся к структуре. С лабораторией и расфасовкой все в достаточной степени ясно. Цех композиции — то самое место, где образец нового запаха увеличивают в масштабе один к ста и более. Цех жидкостей — царство огромных железных баков, объем — от пятисот до двух тысяч литров. В баках составленные композиции разбавляются спиртом и настаиваются — когда неделю, когда месяц или два. Потом по специальным насосам жидкость из баков поступает на другой этаж, на конвейеры парфюмерного цеха — именно там готовой продукцией наполняют флаконы. Вручную. Причем каждый сотрудник, сидящий на конвейере, продолжает принюхиваться: все ли в порядке? Здесь мнение каждого имеет значение. Товар для широкого потребителя — значит, нравиться должен всем.
Ароматы в битвах за любовь
А вообще работники «Новой зари» по праву гордятся тем, что первыми узнают обо всех модных веяниях в парфюмерии.
— 2000 год был годом цветочных ароматов, в 2003-м преобладали ароматы горьковатые, травянистые, а в нынешнем — запахи легкие, ненавязчивые, как бы дымчатые, — просвещает парфюмер Светлана Карнаухова.
Я знай себе записываю, но дух противоречия гложет, в конце концов начинаю спорить: это какие ж «дымчатые», когда который год подряд остаются популярными афродизиаки: ароматы с феромонами — мускусом, амброй, жасмином, иланг-илангом — веществами, на подсознательном уровне возбуждающими половое влечение.
— Ну да, — соглашается Светлана. — С одной стороны — ненавязчивость, с другой — завуалированная агрессия на уровне обоняния. В парфюмерии, как в жизни, все неоднозначно.
Кстати, об афродизиаках. Парфюм очень сильный. Подходит не всем, в случае ошибки может вызвать реакцию от противного. Чтобы этого не случилось, капните чуть-чуть, поносите запах как минимум день, принюхайтесь: феромон должен раскрыться на коже, тогда почувствуете — ваш или нет... И тренируйте свой нос, тренируйте, это полезно!
Как свидетельствуют воспоминания, француз Анри был не единственным соискателем руки Шарлотты Раве. В какой-то момент девушка серьезно увлеклась тенором из Большого театра. Однажды оба — и тенор, и начинающий парфюмер — получили приглашения на ужин в дом Раве. Анри пришел первым, поставил на рояль огромный букет цветов и, сославшись на занятость, откланялся. Никогда и никому он не признался, чем именно опрыскал букет, но тенор, собравшийся петь в тот вечер, едва не погиб от удушья — больше в доме Раве его не видели. Зато парфюмер получил согласие невесты... Анри и Шарлотта прожили в любви до самой старости. А к 25-летию свадьбы он сделал специально для нее духи «Персидская сирень», которые были чрезвычайно популярны в России и в 1889 году даже удостоились Гран-при на Международной выставке в Париже!
Фонтан из одеколона — вот это по-русски
Увы, эти «переклички» с Парижем неизбежны. Франция была и остается законодательницей моды — в том числе на парфюмерию. Но все же... Все же не спешите хаять отечественный парфюм в угоду заморскому. Это по меньшей мере несправедливо.
Приготовление духов — искусство сложное и недешевое. Чем больше компонентов животного происхождения, тем устойчивей запах. Разумеется, эти компоненты безумно дороги: амбра — отрыжка кашалота, кастореум — железы внутренней секреции бобра, сивет — внутренности кошки виверры, мускус — железы внутренней секреции косули. Многие современные парфюмерные фабрики отказываются от них, полностью переходя на химию. Но уважающие себя предприятия, в частности «Новая заря», на качестве не экономят.
Да, нашему производителю не хватает рекламы. Точнее, средств на рекламу. Наверное, нынешнее руководство «Новой зари» не смогло бы запустить фонтан, бьющий струями одеколона, как сделал это в 1882 году мсье Брокар: фонтан из «Цветочного» одеколона стал главной достопримечательностью московской Всероссийской художественно-промышленной выставки — с тех пор купцы считали делом чести покупать только «Цветочный». Гениальный рекламный ход, не правда ли? Но и современные преемники Брокара стараются не терять пиаровских традиций фирмы. «Новая заря» первой в России стала выпускать специальную детскую парфюмерию — отдельно для мальчиков и девочек. Опять же — первой в России — фабрика освоила выпуск сухих духов для ароматизации помещений. При «Новой заре» открыта единственная в России Академия парфюмерного искусства. Наконец, в самом центре Москвы, на Ильинке, в сентябре 2001 года «Новая заря» открыла единственный в стране музей, посвященный истории парфюмерии: некоторые экспонаты дошли до нас еще со времен «брокаровской империи». Удивительная вещь: флаконы пустые, но благоухают. Сто сорок лет минуло — а они пахнут. Вот что значит качество!
Этикетки — об истории страны
Каждый год, навещая бабулю, живущую в Эстонии, я привожу ей маленький флакон «Красной Москвы». Всю жизнь она предпочитала именно этот запах. Сейчас бабуле под девяносто, а пользоваться «Красной Москвой» она начала лет в тридцать, будучи цветущей супругой подполковника. Поручусь, она даже не представляла, что душится «Любимым букетом императрицы»! Теперь эти флаконы для нее не более чем украшение. А может, дань памяти. Как бы то ни было, я все равно привожу...
По образцам продукции «Новой зари» можно запросто изучать историю нашей страны. Представьте себе кусок мыла от 1922 года в обертке с надписью: «5 лет революции»! Или шедевр 1967 года: духи плюс одеколон «50 лет Советской власти». А как вам понравится пудра от 1938 года под названием «20 лет Советской Армии»? Все конкретно. Напудрился — и в бой. И значимые литературные даты не забывались: в 1939 году, к 140-летнему юбилею Пушкина, фабрика предложила сразу две новинки — пудру «Евгений Онегин» и духи «Сказка о рыбаке и рыбке»... Нет, ерничать относительно запаха рыбки не буду, не ждите. Сами названия — свидетельства эпохи: ни добавить, ни отнять.
Бренды современной «Новой зари» — духи «Русская красавица», «Тайна», «Белый чай», «Зеленый чай», «Шалунья»... Они особенно дороги, потому что знаменуют выход фабрики из тяжелого цейтнота. В 90-х, после распада СССР, на плаву удержались немногие парфюмерные предприятия, в Москве осталось лишь два: «Новая заря» да «Свобода».
— Мне думается, дело Брокара не умрет никогда, — убеждена генеральный директор «Новой зари» Антонина Витковская. — Над нашей фабрикой — особая аура, я это чувствую.
Хочется верить. А еще — не хочется быть неблагодарными. Потомки Брокара, бежав от революции, потеряли практически все состояние, где и как обустроились — неизвестно... Август Мишель пострадал в период репрессий: он был расстрелян в 1939 году под Екатеринбургом, похоронен в братской могиле. Их судьбы демонстративно замалчивались, десятилетиями о них даже не вспоминали... Но лучше поздно, чем никогда — хотя бы теперь следует во всеуслышание сказать: «Merci, мсье Брокар! Merci, мсье Мишель!»
Рита Болотская.