Китайский ребус с вирусом

Атипичная пневмония (или SARS, как ее называют на Западе) шествует по планете, но никто так и не ответил на щекотливый вопрос: а не могла ли эта зараза SARS зародиться в пробирке военной лаборатории? Глухо, как в танке. Молчат наши боевые вирусологи, набрали в рот воды
их заокеанские коллеги,
не вякают и спецы по бактериологической войне из НОАК — Народно-освободительной армии Китая. А может, молчат именно потому, что профессионалам истина очевидна?

Дума не дремлет

В пользу версии лабораторного происхождения вируса говорит слишком многое. Первым на это обратил внимание академик Российской академии медицинских наук, депутат Госдумы Сергей Колесников. Еще в апреле он заявил: «Вирус SARS представляет собой синтез двух известных вирусов, естественное соединение которых в природе невозможно. Это можно сделать только в лабораторных условиях». И предположил, что распространение вируса могло начаться в результате утечки его из лаборатории.
Гипотезу Колесникова пока никто не опроверг. Впрочем, поначалу ее стали отрицать, ссылаясь на низкий процент смертей. Николай Герасименко, председатель думского комитета по охране здоровья и спорту, тогда заявил:
— Предположения можно делать какие угодно, но по большому счету не так уж много заболевших и не такая высокая смертность.
В то время, когда Герасименко произносил эти слова, смертность уже превышала 5 процентов. Немного? Но военные занимались даже теми вирусами, смертность от которых не превышала и 2 процентов. Смертность же тем временем, если верить данным ВОЗ, тихо дотянула уже до 20 процентов! Что по всем меркам показатель вполне боевой...
И сегодня Сергей Колесников убежден, что его версия не лишена почвы:
—Почему я считаю, что вирус мог выскочить из пробирки? Да хотя бы потому, что по сей день непонятно, как и откуда он взялся. А это — один из признаков «лабораторности».
— Но ведь только что прошло сообщение, что в качестве источника вируса вроде бы идентифицирована некая африканская дикая кошка виверра?
— А еще раньше твердили про тараканов, теперь вот кошка объявилась... Не слишком ли много источников, которые между собой не стыкуются?
— Учитывая опять же, что природный резервуар не найден?
— Именно. Когда найдут, тогда другое дело. Еще один настороживший меня признак — то, что это вроде как коронавирус, но очень странный, такого раньше не было, представляющий собой как бы скрещивание двух вирусов — явление в природе исключительно редкое. Но еще больше вопросов вызывает достаточно заметная этническая спецификация вируса: видно, что заболевают в большей степени люди желтой расы. И прочим достается, но этническая направленность заметна... Кто мог быть автором такой разработки, утверждать со всей определенностью не возьмусь...
Ну, еще меня насторожила поднятая вокруг эпидемии шумиха, масштабы которой не соответствуют реальным масштабам потрясения. В общем, слишком большая куча совпадений для одного-единственного природного вируса, если он чисто природный.
Конечно, все это признаки косвенные, но прямых улик в сфере бактериологического оружия, как правило, и не бывает. Я консультировался на этот предмет со своими коллегами в «Векторе» (Новосибирский вирусологический центр, где в советские времена занимались разработкой бактериологического оружия. — Авт.). Но они стараются обходить стороной вопрос происхождения вируса, считая лабораторное его происхождение маловероятным.
Корреспонденту «Собеседника» удалось поговорить с директором центра «Вектор», академиком РАН Львом Сандахчиевым. Лев Степанович на просьбу пояснить критерии отличия вируса чисто природного от рукотворного ответил: «Я не могу вам на этот вопрос ответить». Относительно же конкретно вируса SARS (оговорившись: «Я не знаю») дал понять: в мире все возможно, и предположить, что это оружие создано человеком, теоретически можно.
— Но проверить этого не могу, как не могу и подтвердить. Хотя все же считаю маловероятным, что его возможно синтезировать.
На вопрос, почему же тогда китайцы не предоставляют нам образец «живого вируса», Лев Степанович уточнил, что «сейчас мы начинаем работу», но не с китайским вирусом, а с полученным из Франкфурта. Ожидается еще и посылка из Атланты. А Китай? Академик пояснил, что вел переписку с китайцами, но пока «сотрудничество не отлажено». В заключение, подумав, Лев Степанович уточнил:
— У нас нет оснований считать, что это рукотворный вирус.

Китайский след

Считается, что эпидемия вспыхнула в Южном Китае в ноябре 2002 года, в феврале она выплеснулась за пределы Поднебесной. Сразу вопрос: отчего китайские власти скрывали от мира легочную чуму? Будь это природная инфекция, логично было бы уже тогда забить в колокола. Молчали, в то время как в считанные дни вымирал пачками персонал целых больниц. Даже сейчас китайские власти наотрез отказываются допустить к себе бригады спецов из-за рубежа.
Но старт эпидемии на деле надо отсчитывать не с конца ноября. Еще в сентябре 2002 года в одном из мелких американских медицинских журналов появилась заметка о непонятной вспышке пневмонии в южных районах Китая. Выходит, Пекин почти полгода скрывал от мира страшную эпидемию? Почему?
Судя по всему, наши специалисты — из числа тех, кто по роду занятий в курсе боевых бактериологических новаций, сразу поняли, что к чему. Ибо сразу же, как об этом стало известно, атипичной проблематикой поручили заниматься отнюдь не гражданским инфекционистам и эпидемиологам. Вот головные учреждения: НИИ микробиологии Министерства обороны РФ в Сергиевом Посаде и уже вышеупомянутый вирусологический центр «Вектор». Оба эти заведения широко известны, правда, в узких кругах. В Сергиевом Посаде (Загорске) работали над боевыми вирусами и токсинами, там же делали оружие на базе геморрагических лихорадок, там же создан принятый на вооружение боевой штамм оспы «Индия-1», там же отработали и боевой вариант смертоносной лихорадки Эбола. «Вектор», насколько известно, тоже выполнял аналогичные заказы МО.
И зная, КОМУ поручено «разбираться» с атипичной пневмонией, уже задумываешься: с чего бы это? Ответ напрашивается: если дело решили отдать в руки микробиологов-оружейников, оно пахнет керосином.
О китайской программе бактериологического оружия почти ничего неведомо, кроме главного: она существует. В 1992-м в США попросил политического убежища некий полковник Кенжан Алибеков, ныне известный под именем Кен Алибек — один из виднейших советских разработчиков бактериологического оружия. Он-то и поведал, что ему регулярно на стол ложились разведсводки о бактериологической программе наших соседей.
Алибеков сообщил, что советские спутники еще в середине 1980-х засекли на северо-западе Китая (Синьцзян, там же у китайцев находятся и ядерные полигоны. — Авт.) солидные мощности по производству бактериологического оружия — ферментационный завод и военную биологическую лабораторию. А в конце 1980-х советская разведка добыла данные и о двух крупных инцидентах в китайских лабораториях, приведших к вспышке эпидемий и случаям массовой гибели гражданского населения этих районов.
Оснований не доверять Алибекову (и советской разведке тем паче) нет. По сей день ни один наш авторитет в сфере боевой бактериологии откровения перебежчика не дезавуировал.
Форсировать свою программу наступательных бактериологических вооружений Китай стал примерно с середины 1980-х: когда понял, что по ядерным обскакать Америку не сможет. Посему Китай ныне развивает концепцию, рассчитанную на победу над сильнейшим противником (таким, как США, например) при помощи оружия нетрадиционного — бактериологического в том числе.
Впервые о китайском бактериологическом оружии американская администрация заговорила устами Мадлен Олбрайт в январе 1997-го на сенатских слушаниях. Где привела данные о поставках китайского бактериологического оборудования Ирану.

Как их обвинишь, если у самих рыльце в пушку?

Сведения о китайской боевой бактериологии просачивались в печать и позже. Китай все яростно отрицал, а американцы не очень-то и настаивали: тема скользкая, можно и самим вляпаться (янки тоже не святые) или разведисточник засветить.
Уже после вспышки эпидемии атипичной пневмонии известный китайский диссидент Вэй Цзиньшень (Wei Jingsheng) сообщил, что и в Китае достаточно активно циркулируют слухи, что SARS — случайная утечка из китайской лаборатории биологического оружия. Он же поведал, что председатель КНР Ху Цзиньтао в связи с эпидемией тайно посетил исследовательский центр этого самого биологического оружия.
17 апреля 2003 года директор американского Центра контроля за болезнями доктор Джулия Гербердинг (Julie Gerberding) сделала довольно любопытное заявление: ген вируса SARS «не выглядит подобно многим другим вирусам, которые мы уже имеем в нашей коллекции». В переводе на нормальный язык это означало: д-р Гербердинг сомневается в чисто природном происхождении вируса.
Остается вопрос: почему все молчат? О-о, большая политика! Чтобы обвинить страну в работе над бактериологическим оружием, да еще и вырвавшимся из-под контроля, нужны очень веские доказательства. Каковые можно получить лишь в одном случае — захватив соответствующий завод или лабораторию со штаммами вирусов, ферментационными баками, документацией, персоналом... Это даже в Ираке не удалось, а тут целый Китай, обвинить который вслух себе дороже, на это кишка тонка даже у Америки. Ибо принудить китайцев к бактериологической капитуляции невозможно. Тем паче кто принуждать будет? Россия и Америка, которые и сами не отказались от своих секретных бактериологических программ военного назначения? Ну-ну...
Владимир Воронов.