Потоп

Погибших снова больше, чем утверждают официальные лица
Стихийных бедствий такого масштаба при Путине еще не было. Когда сидишь в Новороссийске и смотришь кадры официальной хроники (встреча Путина с заместителем Шойгу), вообще перестаешь понимать, что происходит.
Не вся природа под контролем
— Погибли в основном туристы, — дрожащим голосом сообщает президенту замминистра. — Все местное население было предупреждено... и потому спаслось...
— А туристы что ж, не были предупреждены? — грозно спрашивает Путин.
— Их предупреждали... но они не послушались...
Известное дело — туристы. Народ вихрастый, непокорный... Между тем количество туристов среди погибших довольно мало — «дикарей» в Широкой Балке, где зафиксировано максимальное количество жертв, почти не бывает. Весь этот поселок состоит из туристических баз, сравнительно недорогих; приличный санаторий там только один — «Лесная Гавань». Легенда о туристах, не послушавшихся штормового предупреждения, нужна только для того, чтобы рапортовать президенту: предупреждали! Между тем смерчи, которых в Широкой Балке было два кряду, 8 и 9 августа (оба в полдень), не принадлежат к числу прогнозируемых явлений природы. Это как гроза: предсказать ее можно, но куда ударит молния — никогда не знаешь.
Таких смерчей на этом побережье не было аж 150 лет, за которые сохранились хоть какие-то сведения о погоде в окрестностях Новороссийска. Я понимаю желание нынешней власти доказать, что она в состоянии управлять и стихиями. Но контролировать стихии не входит в задачи руководителя. В его задачи входит организовать своевременную помощь. А для этого надо прежде всего осознать масштабы бедствия. И не сообщать в течение трех дней, что погибли 15 человек: уже после первого смерча было ясно, что число жертв наводнения и смерча как минимум втрое больше. Очевидцы в Широкой Балке говорят о 60 погибших, которых они видели лично. И пусть у страха глаза велики, пусть свидетели пережили сильнейший шок и нескоро от него оправятся, но когда селевой поток несет целые дома и автобусы, а первые этажи всех зданий целиком затоплены и до половины заполнены жидкой грязью, ясно, что список жертв в поселке далеко не исчерпывается десятком непокорных туристов у моря...
Тенденция обязательно искать виноватых в стихийном бедствии — тоже веяние новейших, путинских времен, когда по старой чекистской традиции преодоление последствий любой трагедии исчерпывается наказанием виновных. В Новороссийске, по венецианскому обычаю, следовало бы высечь море. Сейчас пишут о том, что власти не укрепляли плотины, не использовали и не засыпали вовремя искусственные оросительные водоемы в Абрау-Дюрсо, но река Баканка, вышедшая из берегов и по крыши затопившая дома в поселке Нижнебаканском, разлилась никак не из-за прорыва плотины. Шли, правда, разговоры, что наводнение случилось из-за водоочистных сооружений в Тоннельном — там, мол, перепугались, что их затопит, и открыли шлюзы. Нет там никаких шлюзов, как объяснили нам в Тоннельном. Наводнение случилось из-за непредвиденного, небывалого дождя, длившегося трое суток, и из-за двух смерчей, набравших воды на Черном море и выливших ее на горных склонах под Новороссийском. Баканка уже вернулась в прежнее русло и имеет совершенно мирный вид — только по берегам ее, по дворам домов, стоявших у реки, лежат кучи грязи, ила, травы, поваленных деревьев и рухнувших заборов. Разбирать все эти груды, ободранные стволы и вывороченные корни придется не месяц и не два. На наших глазах приехали две машины электромонтажников: чинить электропроводку стали сразу. В поселке нет света, а стало быть, и воды; всю газировку на местном базарчике расхватали немедленно. Хорошо хоть подвезли новую.
Смерч разрезал Широкую Балку пополам
Что касается Широкой Балки, о которую смерч буквально разбился (очевидцы говорят, что прямо на них несся широкий, дрожащий серый столб высотой до неба), — там ликвидация последствий займет не месяц, как оптимистично пообещали веселые солдатики в телеинтервью, а никак не меньше полугода. При этом МЧС неоднократно уже заявляло, что в их компетенцию входят поиск погибших и спасение раненых, а никак не расчистка территории. Ужас в том, что без расчистки территории найти многих погибших не удастся: одних селевой поток унес в море, другие погребены под грудами вывороченных деревьев, под пластами грязи. Склон Широкой Балки — больше двух километров в длину; в первый день поток несся по нему час и пятнадцать минут, во второй — чуть меньше часа. Путь потока обозначен горами мусора, кустов, веток, останками перевернутых машин (в море унесло около двадцати, всего сплющило и расшибло порядка пятидесяти). Чьими силами убирать все это — решительно непонятно. В бывшей столовой «Лесной Гавани» развернута полевая кухня, подвезли суп и чай, но на разборке завалов работает единственный подъемный кран, способный зацепить за один раз не более одного крупного дерева. А деревьев таких — многие тысячи, и все они слеплены в один древесно-грязевой монолит. Пара стропальщиков зацепляет груду всего этого мусора, но она рассыпается в воздухе. Тут нужен бульдозер, и не один.
У властей края техники не хватает: все брошено на расчистку Новороссийска — главной витрины пострадавшего района. Ведь именно по состоянию городских улиц наверху будут судить о преодолении последствий новороссийской катастрофы. В Широкую Балку даже МЧС прибыло с огромным опозданием — не через час, как бодро рапортовали по телевизору, а через восемь часов после первого смерча, к восьми вечера. Поскольку подстанция взорвалась 8 августа — а находилась она выше по склону, в местности, совершенно теперь недоступной, — нет никаких оснований надеяться, что свет и водоснабжение на этой территории восстановят в течение недели. Что уж говорить о пляже: смерч разрезал поселок пополам, половина не пострадала вовсе, а другая приняла на себя всю тяжесть удара. Граница проходит ровно по лодочной станции. Хорошо хоть катамараны уцелели: на этих катамаранах владелец станции с сыновьями вышел в море после второго смерча подбирать уцелевших и спас семь человек. Ровно полпляжа в поселке завалено щепками, бывшими заборами, обломками машин.
В Балке сейчас страшно. Летает огромное количество стрекоз — непонятно, откуда они взялись; воздух дрожит от их переливчатых крылышек. Все дворы баз и частных владений завалены бельем, тюфяками, ветхими пальто — население сушит то, что удалось вытащить из затопленных первых этажей.
Около одного подъезда сидит молодой сосредоточенный армянин и, сдвинув густые брови, полощет в тазу самое ценное, что он спас из полуразрушенной квартиры: свадебные фотографии. Он отмывает их осторожно, вода в тазу уже вся грязная, но фотографии размокают и разлезаются в руках.
— Большая часть в альбоме была, — говорит он радостно. — Альбом я еще после первого смерча спас...
Рядом его сосед промывает мелочь, которую набрал по карманам спасенной одежды: бумажные купюры либо порвались, либо размокли до неузнаваемости. Кое-что, правда, осталось в квартире, но как попасть в квартиру, сосед не знает. Там вода стоит по горло.
Одни страдают, другие отдыхают
И вот еще чем характеризуется российское стихийное бедствие новейшего образца: дело, конечно, не только в официальном вранье, бодрых рапортах, «своевременных предупреждениях» и поспешных оргвыводах. Дело в самом отечественном народе, который таки сильно переменился. Раньше преодоление стихии было делом артельным, а теперь у жертв наводнения и селя есть твердое ощущение, что они своей страной брошены. Многие СМИ после того, как вода сошла, радостно затрубили: люди продолжают ехать в Краснодарский край! Вот и новые туристы, смельчаки, поставили палатку на морском берегу: наш человек не боится стихии и хочет отдыхать, несмотря ни на что!
Так вот. Самое страшное, что я видел в Широкой Балке, — не водолазные работы (каждый день извлекают новые трупы), не мародеры, выламывающие приемники и карбюраторы из разбитых машин, и даже не мальчик, моющий свадебные фотографии. А вот эта вторая половина поселка, которая продолжает жариться на солнышке, кушать шашлык, пить пиво... Их ведь стихия не коснулась, и они не позволят испортить себе отпуск. Им в голову не приходит пройти полкилометра и прийти в пострадавшую часть Широкой Балки с единственным вопросом: не надо ли чего? Денег, помощи? Не помочь ли вам разобрать завалы, не снять ли с забора повисшую на нем машину, не расчистить ли комнаты от селевого слоя? В конце концов, вместе не так страшно...
Никто не вспомнит, как после ташкентского землетрясения вся страна восстанавливала Ташкент, как хлынули в Ашхабад потоки добровольных строителей, как после спитакской катастрофы вся армянская диаспора посылала медиков и продукты в район бедствия...
Где та русская диаспора, которая помогла бы жителям пострадавшего района?
Дмитрий Быков, Новороссийск—Широкая Балка—Москва.