Граф и мания

В закладки Добавить в блог Добавить в соц.сети Версия для печати

27.10.2009 Авторы: Быков Дмитрий Иcточник: Собеседник №41 за 27.10.2009

Читатель ждет каждой новой книги Пелевина в надежде подойти к ней, как к зеркалу, и обнаружить там наш истинный нынешний вид. Только что вышедший в «Эксмо» роман «Т» – не исключение.

Может быть, здесь многовато разговоров, может быть, они затянуты и не всегда остроумны, но главное снова почувствовано и названо. Раньше было много крыш, а теперь одна, с разными углами.

Сюжет прост: главный герой романа внезапно узнает, что он и не человек вовсе, а создание писателя-шарлатана, который в соавторстве с пятью другими высокооплачиваемыми бездельниками сочиняет на вошедшем в моду материале русской классики роман по заказу православных пиарщиков. А поскольку в России кризис и крыша у писателей периодически меняется, им приходится многократно переориентироваться по ходу. Вот их перекупили исламисты, а вот буддисты, а вот уже и опять православные, которым, напротив, захотелось буддистов дискредитировать. Вот роман по ходу дела заменили на компьютерную «стрелялку», а вот – и на сценарий сериала.

Вот от авторов потребовали как можно больше действия (за него отвечает мастер боевой фэнтези Г. Овнюк), а вот сплошных теологических дискуссий (их пишет безымянный шизофреник-метафизик, в котором угадывается пелевинский автошарж). Повинуясь этим сменам жанров, задач, а также авторов, чередующихся опять-таки посменно, несчастный граф Т. – больше похожий на Толстого, чем герой большинства книг о реальном Толстом – дерется, умирает, возрождается, дискутирует с Достоевским, высасывает души у мертвецов, встречается с философом Соловьевым, переодевается в мундир жандармского полковника, оказывается в тюрьме, убивает то сыщиков, то агентов зловещего оккультиста Победоносцева – и в конце концов попадает в ту Оптину Пустынь, которая в этом романе Пелевина вместо внутренней Монголии («Чапаев и Пустота»).

Но суть не во всех этих перевоплощениях, позволяющих Пелевину более или менее смешно спародировать большинство современников (особенно достается Сорокину с его «Голубым салом» и Акунину с фандоринским циклом). Суть в общем ощущении от кризисной России, переданном с пелевинской ужасающей точностью; в чувстве стыда, с которым узнаешь нынешнюю реальность, и освобождения, с которым над ней смеешься.