Мама № 2

Римме Галиевой исполнилось 24 года, когда умерла ее мать, но самое серьезное испытание ждало ее впереди. После похорон ее отец, оставшись с 9 малышами, запил и сбежал. Осиротевшим детям грозил приют. Но Римма, поставив крест на своей судьбе, оформила опеку над младшими братишками и сестренками.


Запретила соседям говорить про приют

«Ты с ума сошла, — сказал ей муж. — Забыла, что у тебя на руках наш сын Игорь, еще девятерых хочется? Пусть их государство воспитывает...» После этих слов Римма забрала сына и навсегда переехала к братьям и сестрам. Соседи, завидев Галиеву, в один голос причитали:
— Как только земля носит твоего отца! Оставил на произвол судьбы детей.
Но Римма заявила, что ребят есть кому воспитывать.
— Все они будут жить в родном доме, и никаких приютов, — говорила она соседям. — Чтобы я даже не слышала об этом...
— Риммочка умница, — сказала мне первая же попавшаяся на улице селянка. — Теперь Римма всем братьям и сестрам как мать. Тащит их как может. Она работает на ферме дояркой. Не представляю, как со всем своим хозяйством-то управляется. У меня трое шалопаев подрастают, и то присесть некогда.
Живет семейство Галиевых в селе Черняево Хабаровского края в небольшом бревенчатом доме, как говорят соседи, не бедствуют, но... Оно и понятно: с чего бы им шиковать.
Во дворе меня встретил здоровенный рыжий пес. На его лай из окошка высунулась конопатая девчушка.
— Здрасьте, — заулыбалась смущенно она. — Заходите, не бойтесь. Чугум, иди на место! — приструнила она собаку.
Грозный Чугум, опустив хвост, потрусил к конуре, а навстречу мне вышла симпатичная темноволосая Римма и приветливо протянула руку.
Дояркой Римма работает девятый год, хотя мечтала стать учителем физкультуры. После школы она закончила физкультурный техникум, но с планами на будущее пришлось расстаться. На ферму она пошла в надежде заработать побольше, ведь учителя копейки получают.
— Ну и как, оправдались надежды?
— Как вам сказать, — засмущалась Римма. — Тут тоже свои проблемы. Поначалу хоть немного платили, а потом и вовсе перестали. Осенью разве что подкинут немного денег, чтобы на зиму дров подкупить.
— А нельзя другую работу подыскать?
— В селе — нет. Разве что куда-то на заработки податься. Но у меня ведь семья! Что я детям скажу?
В прихожей меня уже ждали двое ребят и та самая конопатая девчушка.
— Знакомьтесь, — взмахнула рукой Римма, — это Игорек, Витя, Оленька. Вовка с Сережкой в школе еще, задержались после уроков. Мастерят что-то. Андрей с Наташей на заднем дворе скотину кормят. Они у меня сейчас главные помощники в доме. А Рамиль, Саша и Марина в Хабаровск поехали на учебу.
В доме у Галиевых — три комнаты. В детской кровати стоят в два яруса.
— У нас все обязанности распределены по принципу у кого что лучше получается, а заставлять работать мне никого не приходится, — продолжает Римма, — домашних дел всегда хватает — и стирка, и уборка, и готовка. Ольга, например, может такой обед сварить, что просто пальчики оближешь. Мы это называем «каша из топора». Ведь у нас основные продукты — это сахар, крупа, мука и макароны. Мы их мешками закупаем — так дешевле выходит. А картошку свою выращиваем.

Землю у отца пришлось отстаивать через суд

О том, как тяжело картошечка далась семейству, Римма старается не вспоминать. После того как отец бросил детей, он не только забыл об их существовании, но и с клочком земли из принадлежащих ему 9 гектаров не хотел расставаться. Даже суд затеял. Но судьям удалось-таки переписать один гектар на детей.
— На нем мы картошечку и посадили, — рассказывает Римма. — А когда мама была жива, я и не думала, что с отцом у нас начнется такое... Они фермерами были. Хозяйство большое имели — коров, свиней, кур... Землю отец распахивал на тракторе, а мама не только с нами нянчилась — с шестью мальчиками и четырьмя девочками, но и за домом присматривала и хозяйство вела. Мы, конечно, во всем старались помочь, но ей все равно тяжело было. Хотя мама никогда ни на что не жаловалась. Я ее такой и запомнила — ласковой и улыбчивой...
С ее смертью вся моя жизнь перевернулась. Отец еще жил с нами первое время, но потом начал пить по-черному, не приходил домой сутками. А после окончательно ушел.
Поначалу Римме было очень тяжело, а маленький сын Игореша вообще не мог вникнуть в происходящее и спрашивал, когда они поедут к папе. Многое не получалось. Бывали дни, когда все валилось из рук. Но шло время, и новоиспеченная хозяйка все больше и больше втягивалась в свою роль.
— Сначала просто плакать хотелось, — говорит Галиева, — да и соседи причитали: как же ты справишься... Но стоило мне посмотреть в глазенки братишек и сестренок, как силы возникали ниоткуда. И я про себя думала, что если мама со всеми нами справлялась, то и я смогу. Ведь я на нее очень похожа — такая же упрямая. Помогало еще и то, что мы все были с детства к труду приучены. Корову подоить, дров нарубить, постирать, еду приготовить...
В прихожей послышалось оживление.
— К нам гости! — крикнула Оля.
— Меня Татьяной Жувановой зовут, — представилась вошедшая женщина. — Я в администрации работаю. Вот пришла узнать по-соседски, не нужна ли помощь Риммочке. Мы же на одной улице живем. Мой сын Петька с детства дружит с Сережей. Сначала вместе в садик ходили, потом — в школу. Сейчас вот одиннадцатый класс заканчивают.
Перекинувшись несколькими фразами с Галиевыми, Татьяна пристально посмотрела на меня.
— Гордая очень Римма, — сказала она. — Вы уж ей скажите, что так нельзя. Как-то, помню, у нас в администрации помощь гуманитарную давали малообеспеченным семьям. Римма тоже пришла, но по каким-то непонятным причинам в списках ее не оказалось. Так она даже выяснять ничего не стала — развернулась, и поминай как звали. Не умеет она просить.
— Скажешь тоже, — смутилась Римма. — Нам всего хватает, не ходим и не побираемся. Слава Богу, все здоровы, сыты. Пойдемте, покажу наше хозяйство.
Насчет богатств Галиевых: главным они считают то, что дорожат друг другом, поддерживают и любят. Каждый верит, что лет через 5—10 в их доме наступит настоящий рай.
— Вырастем, — мечтательно закатывает глаза Оля, — станем работать, и Римма, может быть, сможет стать учителем, как хотела. Какая будет разница, сколько заплатят. Мы будем зарабатывать, и ей не придется день и ночь горбатиться.
А пока Римма получает на всех пенсию 2 тысячи рублей по потере кормильца и детские пособия, которые составляют жалкие копейки. За дрова, уголь, коммунальные услуги платит полностью — тут льготы не предусмотрены.
— Что, — спросила я напоследок, — у отца так совесть и не просыпается?
— У него все в порядке, — защебетали дети, — женился. Сейчас у него уже подрастает сынок Илюша.
— Не нужны мы ему, — со вздохом сказала Римма, — но ничего, справляемся.
После вкусного ужина, состряпанного Ольгой, гурьба Галиевых проводила меня до автобусной остановки.
— Только фотографии не забудьте нам прислать, — кричала вслед отъезжающему автобусу Оля.
— Не забуду.

Татьяна Попова.
Хабаровский край— Москва.