Стоп-сигнал для истории отечества

Леонид Парфёнов тут же съехидничал: значит, приносящие пользу фальсификации приветствуются? Но оставим ехидство и попробуем разобраться, чем это чревато.
Под фальсификациями, знамо дело, имеются в виду прежде всего разнообразные трактовки Великой Отечественной войны. И прежде всего – концепция Виктора Суворова, согласно которой СССР готовился к войне и непременно напал бы первым, имитировав немецкую провокацию. О том, фальсификация это или нет, историки спорят и пусть себе спорят – но Суворов доказателен, и ничего компрометирующего СССР в его построениях нет. Напасть на фашистскую Германию, вполне возможно, было бы делом правильным и благим – во имя спасения миллионов жизней.

Когда спор об истории приносил государству вред? Скажем больше: в нынешних условиях, когда о кризисе говорить уже не принято, а он меж тем только набирает силу, отвлечь население политическими дискуссиями о прошлом было бы весьма полезно; не могут же люди не думать вовсе ни о чем или всерьез обсуждать на кухнях Comedy Club! Ведь они в любом случае будут о чем-то говорить – лучше уж о прошлом, чем о перспективах тандема.

А между тем широкая общественная дискуссия о концепции отечественной истории ой как назрела – учителя уже не знают, что в школе преподавать. Нельзя же вечно отделываться «суверенитетом», который и есть наша якобы главная ценность: должны быть и духовные основы национального бытия, а не только «суверенность» (читай: изоляция). Почему бы нам не обсудить, кем были те самые русские террористы – святыми или выродками – и где вообще граница? Был ли Ленин германским шпионом? Что принес России советский проект – гибель или возрождение? Какая Россия, в конце концов, пригодней для жизни – позднесоветская или постсоветская? Здесь очень есть о чем поговорить, а недавняя наша история так и вовсе дает благодатный материал для полемики, но писать эту историю теперь, видимо, будет комиссия с идеологическим заданием от государства. А какие истории пишут такие комиссии, мы очень хорошо знаем: все помнят «прогрессивное войско опричников» из учебников истории 1949 года или «эффективного менеджера модернизации» Сталина из недавнего проекта, пока, слава Богу, не утвержденного в качестве эталона.

Но ведь Дмитрий Медведев обо всем этом, судя по всему, не думал. Он думал о том, как, подав сигнал условным «правым», дать его теперь условным «левым». Или наоборот – все смешалось в доме Облонских. Он думал о том, как внушить стране: я не такой и не сякой, я – всеобщий и всякий. Почему-то ему кажется, что быть всяким, то есть никаким, лучше, нежели быть каким-то.

Привел бы я ему пример из истории – какого-нибудь правителя вроде Н. С. Хрущева, который тоже все не мог решиться на полновесную либерализацию, давал сигналы туда и сюда, в результате лишился поддержки прогрессивных и был схарчен обидевшимися консерваторами… но только не будет ли это фальсификация истории в ущерб интересам России?