Оригинал материала
Рейс в один конец
Рейс в один конец
2 июля в 1.36 по московскому времени на юге Германии пассажирский самолет ТУ-154 авиакомпании «Башкирские авиалинии», летевший рейсом 2937 в Барселону, столкнулся в небе с грузовым «Боингом-757». Погибли 71 человек. Среди них 45 уфимских школьников...
«Теперь он никогда не узнает, как я к нему относилась»
По прилете в Уфу я сразу почувствовал атмосферу скорби. О трагедии говорят повсюду: на работе, дома, в транспорте.
В гимназии №3 1 сентября не сядут за свои парты 7 учеников, оказавшихся на злополучном рейсе. Брат и сестра Карина и Руслан Уразлины, Даша Козлова, Алина Ханнанова, Лейсан Мамбетова, Гульназ Низаметдинова и Софья Федотова.
— Это были самые талантливые ученики, — говорит директор гимназии Лилия Шарафутдинова. — Поездка стала своего рода наградой за успешную учебу. И дети мечтали, грезили об Испании. Представляли, как они будут загорать на пляжах...
Своим в гимназии считали и Марата Субханкулова — он долго проучился в ней, прежде чем перейти в другую школу.
— Парень невероятно красивый, — делится Шарафутдинова. — 16 лет, а вымахал уже под метр девяносто. Увлекался спортом, был прекрасным учеником: шел на золотую медаль.
В Испании всех ждал почти райский отдых: под эгидой ЮНЕСКО в провинции Террагона был организован детско-юношеский лагерь «Башкортостан». В гостинице «Эстиваль Парк» еще две недели назад забронировали 50 номеров.
На этот роковой рейс по счастливой случайности не попал Эмиль Гемалледдинов — отказали в визе. В Испанию он, правда, все же улетел — другим рейсом, но такой отдых ему сейчас кажется самым ужасным в жизни.
Вот уже много дней одноклассники погибших ребят приходят в школу — вместе им легче переживать это страшное событие.
— Кариша была такой живой. То есть веселой, — с трудом подбирая слова, говорит ее одноклассница Алия Латыпова. — Я не могла поверить, что с ней такое случилось. После того как услышала о катастрофе, сразу схватилась за телефон — звонить ее родителям. Все это словно во сне. Мне не верится, что подруги больше нет. Совсем недавно она помогала мне с рефератом по химии, который я без Кариши в жизни не защитила бы, а теперь вот...
Запомнился ей и брат Карины Руслан.
— Знаете, у него была такая красивая улыбка. Русик ею просто заряжал, — продолжает Алия. — И я так жалею, что не сказала ему многого, что хотела. И теперь он никогда не узнает, как я к нему относилась.
— Софья так хотела в Испанию, — говорит одноклассница Софьи Федотовой Элина Хабибулина. — Она даже дома, кроме обязательных английского и французского, занималась испанским языком. Вечно за учебником сидела дома. Ей ведь из-за травмы позвоночника пришлось остаться на второй год. Известие о гибели подруги я получила, когда ехала в машине. Думала, ошибка — сразу за мобильник...
— Мы хоть редко Софью видели из-за частых болезней, но не заметить ее было невозможно, — добавляет Динара Муразова. — Она была старше нас всего на год, а казалось, взрослее на много лет. Софья увлекалась историей, психологией. Даже на переменах сидела с книгами. Поговорить с ней было очень интересно. Она хорошо разбиралась в людях.
В мае нынешнего года среди восьмиклассников прошел брейн-ринг по истории. Учительница долго противилась тому, чтобы Софья принимала участие в нем: «Она ведь все сразу выиграет!» Так и получилось.
— Когда я ее видела в последний раз, — вспоминает Динара, — подруга просто проходила мимо, повернулась и сказала какую-то шутку. Мне именно этот момент в память врезался.
Брат Динары Равиль был одноклассником другой погибшей девочки — Алины Ханнановой.
— Она была тихая и скромная, — говорит он. — Физру не любила.
Маму Динары и Равиля Венеру Метхатовну я застал у траурного стенда, вывешенного в холле гимназии. Женщина рыдала.
— Софья и Алина на моих глазах росли, — шептала она. — Я их родителей хорошо знаю. Какое же горе! Я сейчас ни о чем не могу думать, только о катастрофе. И на работе, и дома, и на улице... Невозможно привыкнуть к мысли, что ребят, которые еще вчера были в моем доме, уже нет в живых. Я третий день плачу, как будто потеряла собственных детей.
«Надеюсь, дети спали и не почувствовали боли»
В аэропорту Уфы, откуда родственники должны были вылетать на место трагедии во Фридрихсхафен, даже мужчины не скрывали рыданий. Они везли в Германию цветы, венки и письма от друзей ребят. Им предстояло самое сложное — похоронить собственных детей. Многие не выдерживали нервного напряжения и падали в обморок. Между собой родственники практически не разговаривали, лишь плакали и вспоминали своих ребят.
Где-то слышалось: «Надеюсь, дети спали и не почувствовали боли».
— Самое страшное, что может быть в мире — когда родители переживают своих детей и теряют любимых, — вымолвила Чулпан Муртазина. В этой катастрофе она потеряла двоих самых близких людей — мужа Айрата и сына Ильдара. — Я теперь полностью опустошена. Зачем мне жить?
Почернела от горя и мать Чулпан Лилия Фарттаковна, которая примчалась из Нефтекамска, как только узнала о случившемся. Она уже не говорила никаких успокоительных слов, а лишь гладила дочь по голове. Слез не было. Все выплаканы.
— У меня было предчувствие, — говорит она. — Но я отказывалась в это верить. Я видела эту катастрофу во сне, но никому об этом не рассказывала. Думала, все это чушь.
И мать, и бабушка гордились маленьким Ильдаром.
— Наш мальчик от Бога получил много талантов, но толком не успел проявить себя. Ему было всего 8 лет!
— У меня с дочкой Ириной был уговор: будешь отлично учиться — хорошо отдохнешь, — делится своими воспоминаниями ее отец Юлай Юлдашбаев, он занимает пост заместителя заведующего отделом по гуманитарным вопросам и делам национальностей кабинета министров Республики Башкортостан. — Весь год дочурка упорно получала пятерки ради этой поездки. Если бы знал, что такое могло произойти, простил бы ей любое разгильдяйство. Теперь у меня осталась одна дочь Лариса. Хорошо, что ее не отправил в тот полет.
Родители Иры Юлдашбаевой снова и снова вспоминают историю, как их дочь подобрала в подъезде дворового котенка. Несмотря на все протесты семьи, она настояла на том, чтобы малыш остался в доме.
— Теперь кот — как напоминание о нашей Иришке, — говорит Юлай. — Я ведь в 1982-м служил в Германии в стройотряде, может, это как-то связано между собой, что моя дочурка там навсегда осталась? Вот сейчас поеду, посмотрю на место, где лежала моя Ирочка. А ведь я так любил купаться в Боденском озере. Теперь его ненавижу. Жену Лилию я с собой не взял, потому что боюсь, что там она совсем расклеится. Скольких лет жизни ей стоили эти дни!
Перед поездкой Ира из-за переезда на новую квартиру потеряла справку о состоянии здоровья. После катастрофы даже такая мелочь кажется родителям предзнаменованием беды.
— Здесь, в Уфе, остался ее любимый мальчик Дима. Хотя, как мне кажется, она толком влюбиться-то не успела. Просто помню, как на выпускном она была жутко счастлива только оттого, что сфотографировалась рядом с ним.
Единственное слово, которым можно определить состояние родителей — шок. У ректора Уфимского технологического университета Александра Дегтярева погиб 15-летний сын Кирилл. А четыре года назад Александр Николаевич при трагических обстоятельствах потерял дочь Свету. Единственным светом в окне остался Кира. На него Дегтярев возлагал все свои надежды, но им теперь не сбыться.
— У меня не осталось детей. И за какие грехи такое наказание? — говорит ректор.
Оплакивает дочь Юлю и исполнительный директор Комитета Башкирии по делам ЮНЕСКО Рим Суфиянов. 2 июля девочка должна была отметить свое 14-летие. Впервые за всю жизнь она собиралась это сделать вне дома. После пережитого Суфиянов оказался на больничной койке — не выдержало сердце.
Командир хотел сына, остались две дочери
Не только родители остались без детей, но и дети остались без отцов — в катастрофе погибли 12 членов экипажа. Всю вину за произошедшее швейцарская сторона безуспешно пыталась свалить на 52-летнего командира экипажа ТУ-154 Александра Гросса. Родным и близким было больно слышать такую ложь. Мама Вера Кучкина, жена Валентина и его дочки Элла и Кристина были уверены, что Александр Михайлович очень опытный пилот. Английский знал в совершенстве. Александр родился в Белорецке и с детства мечтал о небе.
— Он рос, весь поглощенный своими мечтами, — говорит Вера Яковлевна. — В молодости был очень красивым парнем, одноклассницы по нему сохли. Но Саша их словно не замечал, для него действительно первым делом были самолеты.
Чтобы попасть за штурвал, Гросс поехал учиться в училище транспортной авиации в Усть-Кут, где о нем отзывались как о пилоте от бога. Со своей супругой Александр познакомился в небе, она бортпроводница.
— В 1974 году Саша женился на Вале, — продолжает мама Александра Гросса. — А уже в 1975-м у них родился первый ребенок. Сын так хотел мальчика. Даже имя ему выбрал — Миша.
На случай рождения дочери Гросс на всякий пожарный тоже выбрал имя — Маша, но назвали первенца Эллой. Из-за второго ребенка случился небольшой скандал: это опять была девочка, и Александр Михайлович решил, что звать ее будут Кристиной.
— Помню, я кричала на него тогда: «Тебе что, русских имен мало?» — вспоминает Вера Яковлевна. — Но он настоял на своем. Я в нем узнаю свой характер. Он очень настойчив...
О трагедии Вера Яковлевна узнала на даче: ей позвонила Элла и сообщила страшную новость. Теперь его родственникам остались на память лишь старые фотографии и светлые воспоминания.
Много разговоров было и о том, что в Барселону летели только дети высокопоставленных чиновников. Некоторые даже злорадствовали по этому поводу, но смерть уравнивает всех. И неважно, были ли это дети министров или нет, — погибли люди. И этого уже не исправишь. Никак.