Могиканин

Еще надежды и сильны,
Еще свежи и вдохновенны, —
Эпохи Ельцина сыны
Уходят, кажется, со сцены.
Так «Яву» вытеснил «Житан»,
Так Рим разделал иудеев...
Ушел Аксененко-титан —
Пришел проверенный Фадеев;
Как изменился лик страны!
Во всем крутая перемена.
Давно равно удалены
Все, кто подпитывал Бэ Эна;
И право, бьет меня озноб:
Ужели все вы были плохи?!
Один остался — Селезнев
Из корифеев той эпохи;
И вот — о ветреность, о стыд! —
Хотят свалить его. Не шутка.
Вы полагали, Дума спит?
Она, конечно, спит... но чутко!

Ах, братцы! Были ж времена,
Когда — припомню для примера —
За ним следила вся страна,
Как за каким-нибудь тореро!
Кто думцам драться не давал?
Кто был зарплаты им милее?
Кто в это море выливал
Бочонки, полные елея?
Когда всеобщая грызня
Цвела в парламенте угрюмо —
Лишь деликатность Селезня
Могла спасти тебя, о Дума.
Теперь не то. К чему скрывать —
От нашей жизни скукой веет.
Должны вы лишь голосовать,
А править Кремль и сам умеет.
Такой расклад для нас не нов,
Привычно это нам и близко:
Теперь не нужен Селезнев,
А подошла бы, скажем, Слиска.
Он всем бы, кажется, хорош, —
Но время снять его. Скорее ж!
И как ты, Гена, не поймешь,
Что ты-то, Гена, не сумеешь
Ни стать кремлевскою рукой,
Ни быть парламентскою гейшей...
Ты был, конечно, никакой,
Но тут потребен никакейший!

И Дума — как она права! —
Пошла копать под Селезнева,
Лишивши спикера сперва
Его решающего слова,
Потом и вовсе дав понять
(И слева, кажется, и справа),
Что Гену надо поменять...
Проходит так земная слава!
Ужели зубы, господа,
Придется класть ему
на полку?
О нет! Я верю,
что тогда
Наш друг вернется
в «Комсомолку»!
Его и наше
шапито
Готово взять
к себе
без шуму, —
Однако лишь
в обмен на то,
Что наш Пилип* возглавит Думу.
Дмитрий Быков.

*Пилип — дружеское прозвище в кругу коллег Юрия Пилипенко, главного редактора еженедельника «Собеседник».