Отар Кушанашвили

Назад в будущее с сэром Полом

Почти эссе, почти сентиментальное

Хорошо, точно сказал мой закадычник, отводя в сторону повлажневший взор, неподобающий, по его мнению, брутальному парню: «Вот теперь мы — цивилизованная страна». Старались политики, но плохо старались: в мир нас интегрировал сэр Пол Маккартни, своим пришествием реконструировавший пряный миф о великих «Битлз», про которых даже моя мама знает, что они если не целый мир, то добрую половину научили любить — себя, друг друга, всякую проживаемую секунду.
Ничего себе, доложу я вам, старик: от него ждал я самоуверенного, не без элемента нарциссизма (ему все можно, знаете ли!) профвыступления, и мы за одно это сказали бы зычное «мерси», а он, верно, тоже проникнувшись важностью момента, подарил мне буйство любовной идеологии.
Вот ключевое слово — «любовь», понимаете? Это слово было забыто во время дискуссии накануне на главном канале страны, когда ломали пики на тему «можно ли разрешить даже такому артисту выступление на Красной площади?» Эй, вы о чем?!
Я, кстати, впервые видел плакавших знаменитостей, ждавших Маккартни целую вечность. Приедет не приедет, договорятся не договорятся — все было покрыто мраком неизвестности. Ан приехал. Выучил слова: «Русские, люблю вас», оделся простенько и уже в прелюдии показал, что такое в руках любящего себя, нас, жизнь гения простенький инструмент — гитара.
С точки зрения ремесла Маккартни безупречен. Можно было про это даже не писать. Аксиома. Но — мелодии, мелодии. Но — атмосфера, глаза людей... что-то такое, про что пишут: «несказанное».
После, совершенно ошалевшим, я поехал на кукольную комедию Евровидение, где молодые пренебрежительно пожимали плечами в ответ на наши с Лагутенко восторженные отзывы о «каком-то там Маккартни». Ну да, вот Эминем — другое дело.
Молодые еще не осознали, что «любовь» — главное слово. И что одна хорошая песня может спасти мир.
Мою вселенную «Битлз» и сэр Пол Маккартни точно спасли (но это, простите, уже личное).