Июнь 1917-го

На Марсовом поле
— Большевики предполагали провести 10 июня, во время работы съезда, манифестацию. Милюков вспоминает, насколько пугающей показалась эта идея, и в рабочие кварталы тут же были посланы представители Совета. В итоге 9 июня съезд постановил: никаких выступлений. Большевики подчинились. Но тот же съезд (Милюков приводит это как пример постоянного желания идти на уступки, что лишь усугубляло, с его точки зрения, проблемы) постановил провести манифестацию 18 июня по всей стране — в знак памяти погибшим во время революции. По воспоминаниям очевидцев, в Петрограде в тот день к Марсовому полю пришло около полумиллиона человек. Каждая партия могла нести свои лозунги. Милюков с горечью отмечает: лозунги, поддерживающие Временное правительство, были только у «Единства» Плеханова, весьма малочисленного, и у Бунда.

На Марсовом поле было много лидеров разных партий. Был там и Плеханов. Он стоял в своей обычной позе, скрестив руки на груди, а наблюдавший за ним Мартын Лацис позже писал: «Что думает он в эту минуту, когда бесконечной вереницей мимо него тянутся большевистские отряды, встречаемые солдатами и делегациями, стоявшими у могилы, криками "Ура!"? Отец русской революции не опознает своего творения».

Буквально следом состоялась и еще одна манифестация — в честь наступления на фронте. Народ, как уверял Милюков, получил заряд патриотизма и слегка качнулся в сторону власти. Но наступление оказалось слишком коротким, чтобы на это можно было всерьез рассчитывать.