Хай, пипл!

Вот уже месяц Окуловский район Новгородской области находится на осадном положении — c тех пор, как на берег здешнего озера Льняное со всей страны слетелфись хиппи. Они курят только табак, пьют втихаря и все равно чувствуют себя великолепно. Странные какие-то. На месте событий побывала корреспондент «Собеседника».
Там, где никогда не заходит солнце
Хипповость, судя по всему, пропитала все окрестности. Стоило мне добраться до Окуловки, как свежезаряженный аккумулятор мобильного телефона сдох, оставив меня без связи и часов. Так я хоть и не стала хиппарем, но весьма приблизилась к этой патлатой братии.
— Тебе по этой дороге. Иди прямо, метров семьсот, а у водокачки повернешь налево, на грунтовку, — сказал водитель такси, доставившего меня в деревушку Боровенку, откуда предстояло топать лесом еще 15 километров. — Дальше не заблудишься, там эти хиппи снуют целыми днями.
Действительно, примерно через минуту я услышала традиционное «Хай, пипл!» — навстречу топали два волосатика. Вскоре из-за горки показался грузовик. Когда он поравнялся со мной, «Хай, пипл!» в мою честь исполнили уже 50 глоток: кузов был полностью забит хиппами.
У поворота — прав был водила — обнаружились попутчики, питерцы Леший и Саламандра.
— Только Саламандра, которая Злата, а то, говорят, в Москве тоже завелась какая-то Саламандра, — представилась девушка, явно недовольная фактом существования «дублерши».
С этими-то замечательными пиплами часа через четыре мы и доползли до «Радуги», хиппового лагеря. По дороге подобрали двух киевских коллег, умудрившихся заблудиться на весьма нехило протоптанной дорожке. Но покидало заветную полянку столько, что у меня возникли опасения — а застанем ли мы там кого-нибудь вообще? К тому же все, кто попадался навстречу, говорили почему-то не «Хай, пипл!», а «С добрым утром!», что тоже несколько настораживало. Не только меня, но и Лешего с Саламандрой, да и киевских попутчиков тоже.
— «С добрым утром!» здесь говорят в любое время суток, — просветила меня, глупого цивила (человека, у которого есть какие-то деньги и сигареты), юная хиппи Лена, пришедшая сюда стопом из Самары через Москву. Она не мыслит жизни без костров и палаток. В день нашего знакомства она собиралась уходить в Белокаменную, чтобы пересечься там с друзьями и отправиться покорять очередные леса. — Это потому, что солнце здесь никогда не заходит. Концепция такая, можно сказать, религия.
Не успела она закончить фразу, как солнце куда-то скипнуло и ливанул дождь, да такой, что через пару минут нас впору было сушить над костром. Который потух окончательно. Когда пробило два часа пополудни, начался подъем.
Самый хайрастый чел
Зрелище «радужная» тусовка являла собой довольно убогое. Особенно Большой круг, на котором мы распластали наши тела. На пятачке начисто вытоптанной травы диаметром около пятидесяти метров с длинным деревянным шестом в центре печально чернел каменный очажок. Рядом валялся стиральный бак с остатками какой-то гадости. Немногочисленных пиплов, ошивающихся без дела в пределах видимости, назвать волосатыми у меня язык не поворачивался: пока что самым хайрастым челом (человеком с длинными волосами) здесь была я.
— Жратва здесь ужасная, — продолжает Лена. — Как они это едят, я не знаю. Накидают крупы, воды из озера зальют, потом луком сверху присыпят — и все! Даже не посолят. Мы с Лайнусом (друг Лены) себе сами готовим.
Тут снова послышалось «Хай, пипл!», и в поле зрения появился приятного вида длинногривый бородач в продранных на коленях джинсах.
— Сейчас почти все разъехались, — печально поведал мэн, представившийся Антоном Ивановичем. — Вот медпункт вчера снялся... Дайте сигаретку, что ли.
В обмен на «честерфильдину» Антон Иванович, как выяснилось, один из самых старших тусовщиков, любезно помог справиться с непокорной «мыльницей».
— Ты только прежде, чем щелкать, народ спрашивай, — предупредил он. — А то еще на неприятности нарвешься. Сейчас, правда, пипл к технике стал спокойней относиться, а годика три назад тебя бы сюда с камерой и близко не подпустили. Не любит ее народ.
Собственно, про это обстоятельство я узнала еще по пути к Большому кругу. Стоило нам с Лешим завести разговор о компьютерах, как Саламандра затеяла бунт. Разом переключились на малину, густо окаймлявшую лесную тропинку. А когда я на привале вздумала запечатлеть своих попутчиков, Леший свалил из кадра с недетской скоростью. Потом извинился и сказал, что побаивается фотоаппаратов. Странный народ эти хиппи...
Приготовят хавку, притащат гитары — весело
Вообще-то тусовка эта, еще до того как собраться, объявила на весь Интернет (это к вопросу о нелюбви к технике), что проводит экологическую акцию. Судя по всему, весь экологизм закончился на том, что народу запретили мусорить. А местная администрация в этом сезоне запретила охоту на кабанов, чтобы ненароком кого-нибудь из шляющихся по лесам не подстрелили.
— Тут к шести вечера к развалинам (километрах в пяти от лагеря) автолавка подъезжает, — продолжал знакомить меня со здешним бытом Антон Иванович. — Привозят хлеб, молоко — хавку, в общем. И сигареты. Может, еще покурим?..
От хиппи мало что осталось
Подзаработали на хиппах и местные водители грузовиков-дрововозов. Каждое утро в лагерь подъезжали машины из соседней Козловки и за 250 рублей отвозили желающих в Боровенку. Народ скидывался, кто сколько мог, пока не складывалась нужная сумма, и забирался в кузов. Такой хипповоз я и встретила в начале своего пути. Как рассказал Антон Иванович, в день моего прибытия из лагеря свалило человек 300. Действительно, выглядел он пустовато.
Очередное «Хай, пипл!» прозвучало сразу в три голоса. Возле нас появилась тощая личность в бандане (как пояснила позже Лена, «из Питера мальчик, Псих зовут») и попросила закурить. А сопровождающие его два похожих экземпляра напали на Лешего с Саламандрой и бодро заглотили половину от их буханки хлеба. И испарились. У меня уже создалось впечатление, что все общение происходит по одному и тому же сценарию: приветствие — стрельба еды или сигарет — потребление настрелянного на глазах у жертвы — уход в кусты.
— Это потому, что рано еще, — объясняла Лена. — К вечеру, когда автолавка будет, народ все накупит, и будет Большой круг. Приготовят хавку, притащат гитары, будет весело. Всю ночь — музыка, костер... И так до утра.
Слишком много зайцев на один вагон
Когда на Круге собрались человек 20 разномастного сонного и скучающего люда, откуда-то нарисовались и так же быстро исчезли два панка.
— Раньше таких на «Радугу» не пускали, — делится Лена жизненным опытом. — Было такое правило: только хиппи, больше никого. А теперь кто угодно приходит. Но мне, собственно, все равно, кто здесь кем себя называет. Главное, чтобы было по приколу.
Тут появился и уже упомянутый Лайнус. Прибалтийское имя, европейская внешность, итальянское происхождение (родился и вырос на Сицилии, но 7 лет назад, в 12-летнем возрасте, был увезен русской мамой от итальянского папы в Москву) и безумное количество энергии.
— Эти панки у нас добытчики, — рассказал он. — Каждый день выходят на трассу, с местными общаются, привозят от них жратвы, сигарет, выпивку даже. Вообще-то пить здесь запрещено, но мы втихаря, пока тут все у костра скачут, потребляем. Немного, для настроения.
Солнце, несмотря ни на какие концепции, медленно собиралось за горизонт. Антон Иваныч в Большом круге пытался развести костер, несколько человек отправились за валежником в ближайший лесочек. Отмыли в озерке стиральный бак и начали колдовать над ужином. А мы с Ленкой и Лайнусом уже чесали через лес, дабы успеть на последнюю электричку в сторону цивилизации. Перед уходом я подарила Лешему и Саламандре пачку «Честера», чему те были несказанно рады. И пожалуй, эта их радость осталась самым светлым моментом моего похода.
В Боровенке, уже на станции, мы нагнали еще человек тридцать «наших». Кого-то видела утром, по пути в хипповник, кого-то впервые. Вскоре их увезла электричка в сторону Питера.
— Давайте рассредоточимся, а то слишком много зайцев на один вагон! — кричал перед отъездом похожий на Робин Гуда хиппарь лет сорока. Повернувшись в нашу сторону, он произнес: — Хай, пипл!
И исчез за дверями поезда.
Надежда Гужева. Окуловка — Боровенка — озеро Льняное — Москва.