Кому есть дело до бедных?

Научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг – о том, почему в России никак не могут справиться с бедностью

Фото: Global Look Press

– Недавно РБК опубликовал рейтинг стран по существующему в них неравенству: чем владеет 1 процент населения страны. Так вот, Россия – на 5-м месте от конца. То есть у нас 1% населения (1,4 млн человек) обладает 47,7% национального богатства, в Ливане – 48,2%, в Бразилии – 48,9%, в Чили – 49,6%, в ЮАР – 55%. А, скажем, в Бельгии картина иная, там речь идёт всего о 15% в руках одного процента жителей, в Японии – 24,5%, в Канаде – 25%. Америка – посередине рейтинга, там 1% (3,32 млн человек) обладает 34,9% национального достояния.

Эти данные сами по себе весьма красноречивы, указывают на социальное неблагополучие нашего отечества. Но более точным свидетельством этого являются масштабы бедности в стране: порядка 16 млн россиян в 2021-м находились за чертой бедности. Словом, бедность у нас массовая. И это даже власть не отрицает. Более того, она все чаще официально заявляет, что борьба с бедностью – её самая важная задача.

Фото: Андрей Струнин

В реальности же ничего не меняется, вернее меняется, но в противоположную сторону. Дело в том, что есть чёткая закономерность, в соответствии с которой бедность сокращается в той степени, в какой растёт средний класс. А он, как известно, состоит из семей и отдельных людей, способных жить, так сказать, по – человечески.

И если он составляет от 2/3 до 4/5 жителей страны, то масштабы бедности, некритичны. Именно таким образом устроена жизнь в странах Северной Америки и Европы, которые мы сегодня разлюбили после эйфории конца 1980-х – начала 1990-х, но по-прежнему мечтаем жить как у них.

А что у нас? За первое десятилетие путинского правления средний класс, то есть зажиточная часть населения, увеличилась с 10% до 20%, а во втором десятилетии она стала сокращаться и вернулась сегодня к уровню 2000-го.

Знаете, сколько людей в России получает зарплату больше 100 тыс. руб.? Всего 8%. А ведь это и есть те самые люди, которые образовывают средний класс. Самая распространённая в стране зарплата (модальная) сегодня составляет 25 тыс. руб. в месяц. Отнять от неё 13% подоходного налога и что останется?

Надо сказать, что средний класс после мирового экономического кризиса 2008–2009 гг. пострадал везде, но в России – своя специфика. Невольно напрашиваются слова из старого кинофильма «Айболит-66»: «Это очень хорошо, что теперь нам плохо».

Всё по закону Токвиля, считавшего, что люди начинают протестовать только тогда, когда они сыты. Вот тогда они начинают смотреть по сторонам и замечать, какие зарплаты получают, скажем, топ-менеджеры «Газпрома» и какие оклады у рядовых сотрудников компании, чей месячный заработок глава компании получает за несколько минут, как подсчитали СМИ. Только покинув зону выживания, человек может подумать: не стыдно ли зарабатывать, вернее, получать в день миллионы в бедной стране.

И все-таки мы наблюдаем в принципе спокойное отношение граждан к собственному, прямо скажем, отчаянному материальному положению. Почему? В моем представлении природа такого «спокойствия» более или менее очевидна и сводится к комбинации следующих факторов. Это и гены раболепия перед начальством, и деморализация общества после несбывшейся народной мечты быстрого всеобщего обогащения, и резкое снижение взаимного доверия граждан, блокирующее их солидарность для защиты своих интересов (в Швеции 70% респондентов доверяют друг другу, в России – 23%), и слабость профсоюзов, в основном имитирующих поддержку работников… И, наконец, успешная пропаганда постоянной угрозы со стороны Запада, якобы всегда стремящегося сдерживать развитие России.

Ранее Минтруд внёс на рассмотрение трёхсторонней комиссии проект постановления правительства, который вводит ещё один инструмент для оценки бедности в стране: границу бедности