Ручная работа .

За одну порцию спермы нашему корреспонденту заплатили 300 рублей

Года два назад одна взбалмошная американка из Беверли-Хиллз предложила Джону Траволте продать свою сперму за миллион долларов. Голливудский суперстар отказался.
А вот мне не удалось: родная редакция поручила сдать свой «стройматериал» куда надо. «Не подведи», — напутствовали коллеги.


Голые девки под треснутым стеклом

Накануне вечером очень хотелось пива. Возможно, даже с водкой. Но я где-то читал, что перед зачатием врачи не рекомендуют выпивать. Укладывался спать с противоречивыми чувствами — перспектива стать отцом, не занимаясь сексом, честно говоря, настораживала. Вспомнив же о том, как врачи строго-настрого наказали: «С утра — ни крошки!», я погрустнел еще больше.
Поднимаюсь на второй этаж Медицинского женского центра, где находится лаборатория, занимающаяся как раз криоконсервированием спермы. Или, проще говоря, ее замораживанием. Ожидаю увидеть мужиков с каменными лицами и суровым взглядом, сосредоточенных перед ответственным мероприятием. Толкаю дверь — пусто. Лишь два стула перед дверями лаборатории тоскливо подпирают друг друга.
— Конкуренция, — разводит руками завлабораторией кандидат биологических наук Леонид Евсеев. — Банков спермы хватает, вот клиентов и перебивают. Ну что, готовы к труду и обороне? — Он протягивает пластиковую баночку достаточно скромного в диаметре размера, запечатанную в полиэтилен.
— Вот вам ключ, закроетесь изнутри. Что делать — сами решите.
На Диком Западе доноры купаются в комфорте. Огромный зал, легкое порно, релаксирующая музыка, подборка эротических фото.
Открываю дверь в «святая святых» — маленькая комнатушка, хотя и сверкающая чистотой, раковина, кушетка, на стене вырезки из эротического журнала. Девушке Жанне (так подписано фото) со сногсшибательным бюстом, соблазнительным взглядом и фривольной позой «поручено» вдохновлять мужчин на подвиг. На стене напротив — аналогичный коллаж в рамочке под треснутым стеклом. Похоже, Жанна «перестаралась», и кто-то в момент наслаждения треснулся о него головой.
Надо было сосредотачиваться. В конце концов, что естественно, то не без оргазма, как говорится...
Рука застенчиво начала двигаться в сторону пояса. «Болты» на джинсах отходили постепенно, как ступени от ракеты во время старта. «Отвернитесь, пожалуйста», — попросил я Жанну, разобравшись с последней пуговицей. И благополучно зажмурился. Но глаза тут же пришлось разлепить. Я вспомнил, что оставил баночку на умывальнике. Эта пластиковая емкость вообще вставляла палки в колеса: находясь в руке, она мешала однозначно.
Когда лихорадочно бросал ее на кушетку, тут же возникали страхи, что в нужный момент не успею до нее дотянуться. И тогда вся работа полетит коту под хвост...
К счастью, все обошлось. Торжественно чеканя шаг, как на параде, я вышел из комнаты, неся на вытянутых руках баночку с результатом своих трудов. С наслаждением затянулся сигаретой.

Одного раза хватает на 14 женщин

Всех «вкладчиков» банка условно можно поделить на две группы: «арендаторы» (хранящие здесь свой «стройматериал») и доноры (продающие банку свою сперму).
Первые — это, например, семейные пары, не желающие стать родителями сейчас, но опасающиеся не стать ими никогда. Скажем, если супруг занят на химическом производстве или проходит курс химиотерапии — и то и другое чревато бесплодием. С «арендаторов» берут доллар в день. Одна женщина уже три года хранит здесь сперму погибшего мужа. И очень скоро забеременеет. Ее яйцеклетка уже оплодотворена, а замороженный пока эмбрион ждет своего часа, когда его подсадят в организм будущей мамы.
Доноры — это такие, как я. Они в нашей стране — жуткий дефицит. Анекдот о том, как во взорвавшемся банке спермы погибло дело рук тысячи людей, не про нас. Русский мужик своим добром не разбрасывается зазря, но природа словно предусмотрела донорский дефицит.
— За один раз мужчина сдает от 2,5 до 4 миллилитров спермы, — рассказывает Леонид Петрович. — Для оплодотворения достаточно полмиллилитра. Поэтому одной порции хватит, грубо говоря, на 14 оплодотворений. А всех наших запасов — на пять тысяч. Хотите взглянуть на живых сперматозоидов?
Он еще спрашивает!
Заглядываю в микроскоп. Походят на черные икринки, у которых вдруг выросли хвосты. Каждый из них живет своей жизнью — движение, как в московском метро. До сих пор не могу понять, как благодаря им рождаются люди — с сердцем, легкими и даже душой.
— Подвижность хорошая, — говорит Евсеев. — Теперь проверим их на выносливость.
Погружение спермы в жидкий азот — следующий этап мытарств. В холоде ее нужно выдержать сутки с небольшим, а потом разморозить — так выясняется выживаемость сперматозоидов. В живых должно остаться не меньше сорока процентов. Значит, дети будут.
— Уже через часок видно будет, как они переносят холод, — говорит Евсеев.
Почему-то стало неуютно на душе. Подумал о старости и о куске хлеба, за которым придется ковылять самому.
— Не переживайте, давайте я пока вам наш «схрон» покажу, — заметив мое душевное смятение, предложил доктор.
Мне представляется залитая светом комната, сияющая хирургической белизной, какие-то сложные агрегаты с ячейками, заполненные жидким азотом, где и «плавают» сперматозоиды. Вместо этого меня ведут к «черному» выходу. По полутемной лестнице мы поднимаемся на этаж выше. На лестничной площадке стоит какая-то бадья, которую я стараюсь аккуратно обойти, чтобы не свернуть.
— Вот здесь мы и храним сперму, — неожиданно останавливается возле бочки Евсеев. — Это дьюар. Внутри него находится жидкий азот. Благодаря ему со спермой ничего не случится и через триста лет.
И в таких условиях хранят генофонд нации!
Он откидывает крышку, изнутри вырывается холодный пар.
— Сперма хранится здесь в специальных контейнерах, — поясняет эскулап.
К каждому из них присобачена веревочка с бирочкой на конце, где значится номер донора и дата сдачи — 14.09, 15.09, 20.09...

Здесь любят женатых — они меньше налево бегают

У донорства нет гражданства и прописки — было бы здоровье. Но у каждого второго мужчины, обращающегося в банк, — большие проблемы по этой части. Числился в донорах один мужик, который ходил сюда как на вахту — каждую неделю в течение двух лет трудился не покладая рук. Подвела несчастного страсть к рыбалке. Во время очередного медитирования на поплавок застудил предстательную железу, после чего качество спермы резко ухудшилось. Так на одного донора в стране стало меньше.
А еще здесь предпочитают женатых мужчин — считается, что они не бегают налево. А если бегают, то редко. И шансов подцепить какую-нибудь мерзкую болячку у них гораздо меньше, чем у их холостых товарищей. Супруга будущего донора обязательно должна быть в курсе благородных намерений своей половины. С нее даже берется письменное согласие. Правда, случаются и непредвиденные ситуации. В одном из московских банков спермы однажды произошла такая. Семейная чета, имеющая ребенка, решила сделать свой небольшой вклад в борьбу с бесплодием в стране. Сперму, как и положено, скрупулезно исследовали. Неожиданно выяснилось, что мужчина бесплоден. Возник нескромный вопрос: кто отец? О том, как дамочка выпуталась из неловкой ситуации, история умалчивает.
В картотеку банка меня заносили по частям: рост, вес, образование, цвет глаз, волос — по этим нехитрым характеристикам семейная чета «рисует» свой портрет донора.
— К нам обращаются семьи, которые живут вместе 5—6 лет, а детей до сих пор нет, — говорит Евсеев. — Кстати, при искусственном оплодотворении чаще всего бывают двойни, а то и тройни.
...Результат всех исследований — здоров. Мои труды были оценены в триста рублей. Гораздо меньше, чем предлагали Траволте. Но тоже неплохо. Не дай бог, не получится с журналистикой, найду, куда деть свои руки.
И еще. Есть такая присказка: «Увидел на улице ребенка, дай ему конфету — он может быть твоим». Так вот: больше я над ней не смеюсь.

Сергей Пустовойтов.