ВИЧ-прокаженный

Александру Коломинову 26 лет, и вся его жизнь состоит из тяжелых несчастий. У него ВИЧ. Он почти слепой. Его выгнала из дома родная мать. Он жил на улице. Совсем недолго он успел побыть таким, как все, и не мог даже предположить, что однажды превратится в прокаженного.

Отец лупил шнуром от чайника

Коломинов хотел стать экономистом. Он жил в маленьком поселке Сокол рядом с одноименным магаданским аэропортом. После школы, в 2000 году, Саша уехал в Питер – в большой город с большими возможностями. Поступил в технико-экономический колледж. Подрабатывал курьером, снимал квартиру, но 2002 год перечеркнул все его планы.

Однажды у Коломинова подскочила под 40 температура, и неделю ее не удавалось сбить никакими антибиотиками. Его положили в больницу, взяли анализы, и врач сказал Александру, что у него ВИЧ. 20-летний парень заплакал. Что это еще не приговор, Коломинов осознал только через год. А в тот момент ему казалось: это конец. Конец жизни в 20 лет.

Он еще не успел привыкнуть к своему диагнозу, как на него свалилась новая беда. У Александра заболели глаза.
– В травмпункте поставили диагноз вирусный конъюнктивит, – рассказывает он. – А через месяц воспалился сначала левый глаз, потом правый. Болело дико. В Боткинской больнице в августе мне сделали операцию, но спасли только правый глаз, и то частично.
По квартире Коломинов передвигался на ощупь. Просить помощи было не у кого – завести друзей он не успел. Иногда его навещали знакомые, готовили еду. Все остальное время Александр был один.

Он решил вернуться в родной поселок, из которого когда-то бежал. В Соколе жили его мать и сестра. Других родственников у Коломинова нет. Что с отцом, он не знает и вспоминать о нем не любит. Отец пил и лупил сына чем придется – ремнем, палкой, шнуром от чайника. Зареванный Саша часто среди ночи убегал к матери, которая работала заправщицей в аэропорту. Это был единственный человек, который мог его защитить. И мать защитила, как смогла, – выгнала мужа из дома. 15-летний Саша с матерью и сестрой Аленой остались одни в тесной однушке. Но Коломинов вспоминает о том времени тепло: «Наконец-то у нас была своя семья».

Неудивительно, что он так рвался домой. Был уверен: всякое бывало, но теперь семья не оставит его наедине с болезнью. Но цены на авиа-билеты из Питера в Магадан заоблачные, а денег не было – работать он больше не мог. В отчаянии Коломинов обратился за помощью на городской телеканал. Когда сюжет о нем вышел, один из зрителей оплатил парню дорогу до дома.

Самолет уже подлетал к Магадану, когда у Александра начался жар. Следующей после аэропорта остановкой стала городская инфекционка. Врач объяснила пациенту Коломинову: «При ВИЧ-инфекции так будет происходить часто».
А потом к нему пришла мать и попросила домой не возвращаться.

«Болячка усмиряет человека»

– Я лежал в больнице и думал, как бы маме признаться, что у меня ВИЧ. А она, оказывается, уже все знала. О моем диагнозе ей рассказали в магаданском Центре по борьбе со СПИДом. Потом меня еще и по телевизору показали – тайком сняли на камеру. Когда мама зашла в палату, я был в солнцезащитных очках, глаза прятал. Я ведь ей про операцию ни слова не сказал. Когда очки снял, она отшатнулась. А потом сказала, что будет воспитывать дочь, а я могу домой после выписки не возвращаться.

Коломинов уже привык вспоминать это без эмоций – слишком часто прокручивал в голове ту встречу с матерью. После ее ухода он снова плакал – так же, как в тот день, когда узнал о ВИЧ.
Парня навещали друзья, приносили фрукты и, пряча глаза, извинялись: «Мы не можем больше с тобой общаться».
То, что больница теперь для него и дом, и крепость, Александр понял, когда стал выходить на улицу. Полуслепой, медленно бредущий по улице – не узнать в нем того самого «спидоносника» из телесюжета было невозможно. Когда он заходил в церковь помолиться о здоровье, прихожане запрещали ему целовать иконы – боялись заразиться.

Коломинов провел в инфекционке несколько месяцев, его выписали в апреле 2003 года. Но после больницы он отправился не домой, а в администрацию Магадана – выбивать комнату в общаге. Пока чиновники принимали решение, ночевал на лавочках в городском парке. Жилье Коломинов так и не получил. Когда он собрался с духом и решил съездить домой, водитель автобуса захлопнул перед ним дверь.

Одним из тех людей, кто поддержал тогда Коломинова, стал священник Свято-Покровской женской обители отец Роман.
– Приходилось исповедовать и причащать Сашу прямо на улице, – вспоминает он. – Прихожане выгоняли его из церкви, и бесполезно было с ними спорить. Его грабили – забирали продукты, вещи. Ребята били – чувствовали, что он не той ориентации. Одно время по городу ходили слухи, что он кровью мазал дверные ручки, плевался. Я Сашу несколько раз пытался вывести на откровение. И думаю, что это не так. Он плакал перед крестом, говорил, что это ложь. Саша исповедовался глубоко, искренне. И пока жил в Магадане, видно было, что исправляется. Отходит от нехороших вещей, от своего прошлого. Как сейчас – не знаю.

В свой поселок Александр Коломинов попал только после очередного несчастья – у него украли документы. Следователь, которая вела дело о краже, посадила парня в автобус, проследила, чтобы никто его не трогал. Но мать дальше порога сына так и не пустила.

«Выпрашивал у мамы хлеб»

Каких-то несколько лет назад Александр и предположить не мог, что станет судиться с матерью из-за квадратных метров. Суд, конечно, принял его сторону. Приставы вселили парня в квартиру. Вот только легче от этого не стало.

– Я спал на полу на кухне, а мама с сестрой в комнате, – рассказывает он. – Мама запирала от меня еду. Выделила мне кружку, тарелку. Я выпрашивал у нее хлеб, чай. Потом начал восстанавливать украденные документы. Когда приходил в собес, помещение сразу начинали кварцевать. Думали, вирус так убивается. Заставляли надевать перчатки и повязку марлевую. Стулья, где я сидел, спиртом протирали. Паспорт из паспортного стола вынесли в перчатках. Когда расписался, ручку сразу выбросили. Будто я прокаженный. Когда очередной раз вышел из дома, мама поменяла замки. Я знал, что рано или поздно это произойдет.

В самом поселке женщине сочувствуют. Говорят: не дай Бог кому пережить такое. Сашина болезнь отразилась на всей семье.
Еще когда в 2002 году Коломинов уезжал домой из Питера, заведующая медико-социальной службой инфекционной больницы имени Боткина передала его матери письмо. Она объясняла женщине, что без прописки ее сына определить в социальное учреждение невозможно, просила забыть прошлые обиды и принять его. Мама Александра написала ответ: «После информации о Сашином диагнозе я потеряла работу. Сашино появление вызвало шок, страх у людей. Он испытывает стрессы, страх постоянно таится в душе. Боится побоев, агрессии и сам из-за этого неуравновешен. Помогите Саше лечь на обследование в Санкт-Петербурге и при выписке дать рекомендации по дальнейшему лечению врачам Магадана».

Добрые люди собрали Коломинову деньги, чтобы он смог выехать в Петербург – там ему подлечили глаза, хотя зрение вернуть не удалось.

Четыре года назад Саша перебрался в Москву. Он не работает, потому что не может. Получает небольшую пенсию по инвалидности. Живет у приютившего его священника, помогает по хозяйству. Жизнь 26-летнего парня – это строгая диета и лекарства. По улице Александр ходит почти на ощупь – она сливается в размытое пятно. В метро боится спускаться, потому что там толпа. Несколько месяцев назад у него вырвали сумку с документами. Сейчас Александр снова собирает деньги на поездку в Магадан – подтвердить свою инвалидность, чтобы получать пенсию, он может только по месту жительства.
Вот только возвращаться домой он боится больше всего…