Диванчик Виктора Цоя

Трехкомнатная квартира под номером 56 в одном из домов в центре Москвы, на Каретном ряду, – культовое место русского рока. Формировавшиеся рок-звезды здесь жили, ели, пили, общались, здесь же игрались легендарные квартирники

Трехкомнатная квартира под номером 56 в одном из домов в центре Москвы, на Каретном ряду, – культовое место русского рока. В 1980-х квартира служила главным пристанищем для ленинградцев Виктора Цоя, Сергея Курёхина, Бориса Гребенщикова, Константина Кинчева, Майка Науменко. Формировавшиеся рок-звезды здесь жили, ели, пили, общались, здесь же игрались легендарные квартирники.

Фотография сделана летом 1986 года на кухне этой самой квартиры. Ее тогдашний и нынешний хозяин Александр Липницкий – ныне музыкант, культуролог, радиоведущий, а тогда фанат рок-н-ролла и один из основателей группы «Звуки Му». Корреспондента «Собеседника» он пригласил именно на эту кухню.

«Это утро, июнь или июль. – Разглядываем фото вместе с Липницким. – Завтракаем. Естественно, ребята были с похмелья. Даже Виктор Цой, хотя с ним это редко случалось. Кстати, у этой фотографии было продолжение – после завтрака мы поехали на двух машинах ко мне на дачу на Николину Гору, и Джоанна Стингрей снимала нас на видео. Эти кадры потом вошли в фильм «Виктор Цой: солнечные дни». Мы ходили на пляж, ребята из «Кино» показывали красивые позы из кунг-фу и каратэ, а Сергей Курёхин колол дрова с моими пожилыми родственниками. А ту яичницу, что на фото, утром, наверное, сделал «Африка» – он часто у меня готовил, он же кулинарный техникум окончил».

О Бугаеве по прозвищу «Африка» Липницкий говорит неохотно: в последние годы старые друзья кардинально разошлись в политических взглядах – на минувших выборах «кулинар» стал доверенным лицом Путина, хозяин же квартиры ходит на антипутинские митинги.

Прежнего антуража на «той самой» кухне осталось сейчас не так уж и много: ремонт, перепланировка, какие-то вещи в итоге попросту потерялись. Особенно Александр жалеет о диванчике, который стоял в углу и на котором как раз запечатлены рок-герои перестройки, разбирающие яичницу.

«Диванчик стоял на том месте, где вы сейчас сидите, – поясняет мне Липницкий. – На нем любил спать Цой. Он же гибкий был: свернется, примет удобное положение – и нормально. Но когда был ремонт, моя нынешняя жена разбирала вещи и, к моему ужасу, выкинула эту «рухлядь». Мы из-за этого даже поссорились тогда. Он ведь мог бы занять место в каком-нибудь будущем музее рок-н-ролла».

Кое-что с тех времен на кухне, впрочем, осталось – разрисованные разделочные доски, висящие над мойкой, и подаренные Липницкому картины. Для будущего музея рок-н-ролла вполне подошло бы, например, полотно кисти Бориса Гребенщикова под названием «Вождь мирового пролетариата искушает Адама». Ленин на нем – усатый и смешной.

«Конечно, за этой квартирой следил КГБ, хотя никто из музыкантов не был диссидентом. Мой отчим работал переводчиком у Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева, брат дружил с ворами в законе, а я был иконщиком с 1970-х годов. В общем, интерес был. Прослушка тоже. Когда я уехал в Тбилиси, а в квартире остался «Фагот» Александров (Александр Александров – музыкант «Аквариума» и «Звуков Му». – К.Б.), он во время нашего телефонного разговора услышал в трубке наш с ним предыдущий разговор – видимо, у них там технику переклинило. А как-то раз в начале 1980-х «Кино» жило у меня дней пять. А это нарушение паспортного режима. Они поймали на улице Юру Каспаряна и добились от него показаний. Ко мне поднялись участковый и прокурор района и взяли с меня подписку, что в случае повтора меня выселят из Москвы за 101-й километр за содержание притона».

В квартире Липницкого никаких рок-оргий вроде как не было: Цой часто приезжал с женой Марьяной, Стингрей чуть позже сочеталась браком с Каспаряном, а ее сестра – типичная пухленькая американка – на наших рокеров особого впечатления не производила. Правда, позже и она сумела очаровать лидера группы «Центр» Василия Шумова, за которого вышла замуж и родила ему двоих детей (кстати, именно она – Джуди Филдс – является автором этого фото).

«А вот Курёхин любил ухаживать за девушками и умел делать это красиво, – вспоминает Липницкий. – Мы иногда даже соперничали. Что касается Джоанны Стингрей, советские девушки, конечно, нас ревновали к ней – она ведь музыкантов всякими причиндалами одаривала. Например, привезла портативную студию, на которой был записан альбом «Кино» «Группа крови». Джоанна была влюблена в нашу компанию. У Майка Науменко с ней не сложились отношения, но весь питерский рок ее боготворил. Но и женам, кстати, подарки привозила. Между прочим, во многом из-за этой тусовки я лишился первой жены – она не смогла всего этого выдержать, здесь же, бывало, и человек по 30 ночевали – например, когда одновременно и у «Кино», и у «Аквариума» в Москве были концерты.

…Разговаривали мы о разном. Цой не любил высокоумных разговоров и не лез в темы, в которых не разбирался. Неплохо готовил. Говорил о еде, о музыке. Любил кино – например пообсуждать Брюса Ли. А Курёхин всегда живо интересовался политикой. Именно в этой квартире он, я и БГ обсуждали появившегося тогда Горбачева. Курёхин и БГ нутром почуяли, что этот человек изменит страну и мир. Я же ему не верил. Они оказались правы».

На вопрос о ностальгии по тем временам Липницкий отвечает прагматично: «Да, время другое. Но мы же встречаемся. С Гребенщиковым стараемся в ресторанах бывать всякий раз, когда он приезжает в Москву. С участниками «Кино» тоже сидим, когда я бываю в Питере, там на Литейном у Каспаряна есть любимый ресторан».

Самые яркие люди с этой фотографии – Цой и Курёхин – не дожили до наших дней…

«Гибель Цоя была как гром среди ясного неба. В то же время он был не первым, кто ушел от нас. Первый шок мы испытали, когда Саша Башлачев прыгнул из окна. Много было траура – основатель «Странных игр» Александр Давыдов, скрипач «Аквариума» Александр Куссуль, Дюша Романов, умерший на сцене с гитарой в руках… Но история с Цоем была особо оглушительной. Он был уверенным в себе человеком, без слабых мест – у других-то из перечисленных они были. Последний раз Цой здесь был весной 1990 года, сделал подарок моему сыну: у меня в 89-м родился сын Володька. Виктор его, можно сказать, благословил. А до этого, в 1985-м, я подарил иконку его сыну Саше.

Что касается Сергея Курёхина, вспоминается вот что: за несколько дней до его смерти кто-то сказал, что в деревне в районе Орехово-Зуево есть колдун и это последний шанс. Я поехал его искать, но никакого колдуна там не нашел…»