Правда про черный нал

На экране человек с землистым цветом лица огрызается: «Вы от меня исповеди не дождетесь! Честных денег там (в шоубизнесе. – О. К.) не было и не будет!»

Хотелось крикнуть: «Честных людей тоже!»

Человек попал в каменный мешок за то, что ежедень возил народной артистке чемоданчики с «черным налом»; до поры это всех устраивало, а в один момент артистке показалось (или привиделось наследнику), что ее обкрадывают.

Обвинили человека, и не то чтобы доказали вину, но девяти лет добились, а у человека, между прочим, есть маленькие дети, человек этот – мать.

Давайте посчитаем. Я в этом бизнесе с 1992 года, и я ни разу не видел, чтобы в ходу были «белые деньги».
Все играют в гангстеров, подмигивая, передавая конверты, заговорщики хреновы, беспримерная вороватая шелупонь.

В студии программы «Последнее слово» на НТВ как раз и собрались люди, добившиеся в искусстве оперировать «черным налом» филигранного мастерства: Алибасов, Разин, Толмацкий, «Мираж» и прочая. С натянутой веселостью и совсем уж неуместной великодержавностью они стали рассказывать, что всегда работали честно. Ха!

Адвокат Генри Резник, миллионер Семаго, сенатор Починок говорили про экономику, про мечту дожить до времен, когда отношения между государством и шоу-бизнесом будут продуманы и налажены; то были сильные выступления, и ведущий Селин, надо признать, мастерски играл глазами, то срезал собеседников, то хмыкал, то кивал головой, про себя небось проклиная этот бедлам.

И вот, столь долго присутствуя на этом византийском ареопаге и отчетливо сознавая, что именно мне укажут на лимит времени, я – бывалый, хрен объегоришь! – явочным порядком завладел микрофоном и закатил речь (быстро, по пунктам, зажигательно): «Все это х…я (не вырезали). Если женщина сидит за то, что эти люди делают каждый день, почему они на свободе? В воровском государстве ждать честного шоубизнеса – как минимум идиотизм. Я должен покинуть вас, ибо еду в Харьков, за который мне заплатили «черным налом». Так что идите на!» (не вырезали). Потому что – кто ж еще ее скажет, правду-то?