Где плакали наши денежки

Недавно в Казани, Новосибирске и банках Екатеринбурга появились в обороте необычные сторублевки с лаковым покрытием. Теперь купюры будут меньше пачкаться, мяться и прослужат не полтора года, а три. Больше – никак: все ветхие банкноты в России обязательно уничтожают. Ежегодно по 2,5 млн кг! Это треть от объема эмиссии. Мы узнали, кто и как провожает в последний путь честно отработавшее.

В Центробанке денег нет

Наше счастье, то, которое не в деньгах, а в их количестве, хранится в более чем 600 помещениях Банка России по всей стране. Однако отслужившие свое купюры готовят в последний путь лишь в нескольких из них.

Периметр московского здания, куда отправились мы, обходят охранники в бронежилетах, с автоматами наперевес. Меры безопасности – как в аэропортах. Каждого фотографируют и тщательно досматривают, а потом закрывают в пуленепробиваемой капсуле размером в человеческий рост. Внутри видеокамера минуту запоминает посетителя. Кого она при выходе не узнает – перед тем двери на улицу не откроются.

Мы идем по коридору вместе с рабочими, катящими здоровые контейнеры с пачками банкнот. Их заво зят в кассы пересчета. Представьте себе супермаркет с лабиринтом из полок, забитых всякой всячиной. Здесь вместо товаров – тысячи контейнеров с деньгами…

– Да какие это деньги? – на правах хозяина возражает сопровождающий нас зам. управляющего московским отделением №1 ГТУ ЦБ РФ Яков Ярымий. – Просто бумага.

Забавно, но все сотрудники, с которыми мы общались, тоже твердили, что, мол, для них купюры – расходный материал и тяги они к ним, понятное дело, не испытывают. Предлагали смотреть на кромсание билетов Банка России спокойно, без истерик. Может, им, чтобы не сойти с ума, и внушают такое философское отношение, но мы-то знали, что это настоящие деньги!

Деньги на ветер

К нашей радости, не все из них сегодня обрекались на гибель.

– Кредитные организации ежедневно сдают обратно всю инкассированную наличность, а не только непригодную. Ту, что еще послужит людям, мы отделяем, упаковываем и складываем обратно в хранилища, – объяснила завсектором организации экспертизы дензнаков Татьяна Теплова.

Трудятся в кассах пересчета исключительно девушки. В спецхалатах, с печатью гостайны на лице, они молниеносно распаковывают корешки с банкнотами. Казалось бы, благодать – работа несложная и все время при деньгах. Но нет, вверенные им миллионы рублей проходят мимо – над каждым столом висит камера наблюдения. К тому же в отсеках стоит такой гул и треск, что закладывает уши. Это шумит счетно-сортировальная машина, в которой со скоростью 20 штук в секунду решается судьба каждой отдельной купюры. Агрегат в виде огромного железного короба расфасовывает годные банкноты в один карман, нераспознанные – во второй, а рваные, грязные, потертые сразу измельчает особыми ножами для резки бумаги – шредерами. Но этот процесс скрыт в недрах устройства. Видно лишь, как бывшие капиталы, перемолотые в крошево, улетают по трубам в соседний цех.

На более безопасные приключения обречены сомнительные купюры. Если детектор распознает в них фальшивку, их не позднее чем через 24 часа отправят в УБЭП. Яков Ярымий уверяет, что беспокоиться не о чем, подделки – единичный случай. Однако, по данным самого же Центробанка, только за четвертый квартал прошлого года специалисты выявили 43.190 лжекупюр на сумму
44,6 млн руб. Это что получается, капля в море?

666 млн рублей

Кажется, деньги здесь никто сосчитать и не пытается. И даже не следят, что именно поглощает гигантский агрегат.

– Решение, казнить или помиловать конкретную бумажку, машина полностью берет на себя, – рассказывает Яков Павлович, пока мы идем в накопительное помещение. – Процент ошибок невелик, но есть. Даже наш банк никогда не узнает, порубила она негодную купюру или нет.

Есть о чем задуматься…
У меня и вовсе вся жизнь проносится перед глазами, когда вижу, как миллионы рублей, то есть уже денежная крошка, из всех агрегатов летят по трубам и падают в один прозрачный отсек. Машина не щадит ни 5-тысячные, ни 10-рублевки. В свой последний час они все равны, всё перемалывается в одну кучу. Где что, уже не разберешь.

Высушенные и остывшие обрезки прессуются и штампуются в мини-колбаски по 300 граммов. Автоматика запечатывает их в полиэтилен и сваливает в контейнеры мусоровоза.

– На Кубе работникам табачных фабрик разрешают уносить по две сигары в день, а у нас обрезь брать строго нельзя, – улыбается ведущий инженер Павел Моисеев. – Жаль, хорошие сувениры бы вышли.

Пока мы следим за штамповкой, электронный счетчик на стене показывает «600 кг». Столько крошева утрамбовали к обеду. Сколько это в рублях, сразу узнать нельзя, так как данные сводятся к концу дня. Но прикинуть можно. Одна купюра весит около 1 г, значит, их 600 тысяч. Если считать, что каждого достоинства было поровну, то за смену тут уничтожили 666 млн рублей.

– Не переживайте, – шутит Павел Александрович. – Наймем тысячу китайцев, они за 5 минут все обратно склеят.

Никто из рабочих не хочет верить, что в этой массе могли быть кусочки и их зарплаты. Лучше думать, что уничтожили примерно одну шестисотую от состояния Абрамовича. Мелочь, а приятно.

Жизнь после смерти

«Мертвые» денежки способны принести предприимчивому человечеству денежки «живые». В Казахстане мусором из тенге топят одну из ТЭЦ в Алма-Ате, в Японии из иен делают копилки. На Украине из отработанной массы выпускают памятные цилиндры с рекламой гривен. В Румынии леи перерабатывают в гранулы, а из них изготавливают основу для уличных урн. Голландская фирма, у которой мы закупаем машины со шредерами, собирает из евро скульптуры или использует их при отделке чемоданов.

Мы же в основном бездарно хороним денежные отходы на свалке: сжигать вредно, а вот закапывать – в самый раз. Хотя, судя по составу, из них вышла бы прекрасная х/б ткань – коленкор. И только одна фабрика, в Красном Селе под Санкт-Петербургом, делает тетради с добавлением в бумагу бывших рублей.