Тайны биографии Александра Солженицына

Александр Солженицын родился в Кисловодске, но его детство и юность прошли в Ростове-на-Дону. Уже на склоне лет он был в родном городе всего два раза. Первый визит случился в сентябре 1994 года – тогда писатель хотел приехать инкогнито, но не вышло

Александр Солженицын родился в Кисловодске, но его детство и юность прошли в Ростове-на-Дону. Уже на склоне лет, после возвращения из эмиграции, он был в родном городе всего два раза. Первый визит случился в сентябре 1994 года – тогда писатель хотел приехать инкогнито, но не вышло.

«Не хочу возвращаться интуристом»

Визит Александра Солженицына в Ростов в 1994 году изначально походил на шпионскую операцию. Зная, что его появление вызовет ажиотаж, Солженицын написал давнему приятелю Эмилию Мазину. Объяснил, что хотел бы приехать на малую родину инкогнито, чтобы повидать друзей, и попросил связаться с Александром Кожиным – историком и председателем совета ростовского регионального отделения ВООПиК. Его отец учился с Солженицыным в университете, сам Александр Олегович с советских времен собирает все, что связано с именем писателя. Просьба к Кожину была проста: снять на свое имя номер в гостинице.

– Самой комфортной на тот момент была гостиница «Интурист», – рассказывает Александр Олегович. – Но Солженицын отказался: «Не хочу возвращаться интуристом». В итоге из всех предложенных вариантов он выбрал гостиницу «Московская».

Эта гостиница находится на улице Большая Садовая в самом центре Ростова. Напротив – бывший обком, ныне городская администрация. Сейчас здание с облупленными балконами является частной собственностью и «приговорено» к сносу. В будущем планируют его отстроить заново, вернув дореволюционный внешний вид. Пока же на месте главного гостиничного входа уютно расположился киоск с хот-догами.

Приехать тайно Солженицыну не удалось. Администрация области решила устроить торжественный прием. Писателю предложили поселиться в комфортной обкомовской гостинице закрытого типа, но он ответил отказом. Поэтому в «Московской», где на тот момент практически весь номерной фонд был разобран под офисы, специально для именитого гостя обустроили номер на втором этаже с балконом и высокими потолками. Организовали охрану и восстановили старый вход, по которому писатель мог попасть в ресторан, минуя улицу. Убранство комнаты было скромным: обычный холодильник, тумбочки, шкаф для одежды.

На перроне ростовского вокзала Солженицына с женой встретил хор казаков и многотысячная толпа. Вечером был прием у губернатора, а на следующий день писатель прогулялся по родным улицам.

Александр Кожин ведет меня тем самым маршрутом. Мы идем по Соборному переулку – там находилась школа, в которой учился Саша Солженицын. В то время у него была кличка Морж – он до поздней осени ходил без пальто и вообще не боялся холода. В солженицынские времена саму школу называли школой Малевича – по фамилии директора. Место было престижное; теперь в этом здании – институт экономики.

В мае 1994 года на фасаде школы появилась первая в России памятная доска, посвященная Солженицыну – ее открытие приурочили к возвращению писателя.

– Александр Исаевич сделал замечание, что у нас неточно указаны даты, – вспоминает Кожин. – Мы думали, что он в школе учился с 1-го по 10-й класс, поэтому и указали 1926 год. Оказалось, он учился со второго класса. Видимо, год был на домашнем обучении. Я спросил, надо ли переделывать доску, Солженицын ответил: «Да зачем? Просто имейте в виду, что здесь ошибка».

Ошибку исправили спустя шесть лет после ЧП: алюминиевую доску содрали охотники за цветметом. Взамен на здание школы повесили другую, из черного гранита и с верными датами.

Сталинский стипендиат

В феврале 1936 года по решению Всесоюзного комитета по делам искусств из Москвы в Ростов был переведен театр заслуженного артиста РСФСР Юрия Завадского – он расположился в только что отстроенном роскошном здании.

– Солженицын мечтал об актерской карьере, – рассказывает Александр Кожин. – Хотел поступать, но Завадскому не приглянулся.

В 1936 году Александра Солженицына как выпускника-отличника без экзаменов приняли в университет на физмат. Но об актерской мечте он не забыл – играл в спектаклях по чеховским водевилям, регулярно ходил в театр и филармонию.
В университетском архиве хранится заполненный студентом Солженицыным личный листок по учету кадров, где в графе «Были ли колебания в проведении линии партии, участвовал ли в оппозициях» стоит прочерк. Любопытны и другие ответы 20‑летнего Саши: на вопросы «ученая степень/звание» – «пока никакой», «имеет ли научные труды и изобретения» – «еще нет». А в графе «знание языков народностей СССР» он написал: «Русский. Не очень хорошо».

Но в официальной биографии Солженицына студенческие годы описываются скупо.

– По моему мнению, чтобы не портить образ вечного оппозиционера, – говорит доцент Южного федерального университета Андрей Пушкаренко. – Но я занимаюсь летописью университета с 1915 года, изучил материалы архивов и нашел приказы о назначении Сталинской стипендии Солженицыну. То есть, когда он учился в университете, он совершенно лояльно относился к власти.

Еще в 1992 году сыновья Солженицына передали в дар университетской библиотеке 20-томник с автографом отца. И во время визита в Ростов писатель не только встретился со студентами, но и побывал в книгохранилище.

– Встреча прошла шумно, – вспоминает Марина Тарасова, заведующая отделом редких изданий зональной научной библиотеки Южного федерального университета. – Александр Исаевич был абсолютно доступен в общении. У него был открытый взгляд, но едкие глаза. Казалось, он пытался понять, слышат ли его. Уже выходя из библиотеки, резко развернулся: «А можно узнать, читаются ли мои книги?» Мы были в шоке, потому что читали его много и некоторые тома были замусолены. На «Красном колесе», например, были пятна – читали ведь и за столом, на кухнях. Нам было стыдно, а он обрадовался, как ребенок, что его труды не остались лежать мертвым грузом.

О первой жене не сказал ни слова

Мы проходим мимо супермаркета, на месте которого при Солженицыне работала библиотека «Тяжпрома».

– Помню, он облокотился здесь рукой о стену, – рассказывает Александр Кожин. – Вспоминал, как готовился тут к экзаменам. Он вообще был большой книгочей. Кстати, его первая жена, Наталья Решетовская, которая училась на химфаке, тоже была завернутая на учебе. Так что в библиотеке они проводили много времени.

Солженицын и Решетовская познакомились на первом курсе, поженились в апреле 1940 года. Она до конца жизни звала его Саней, вспоминала, как на 19‑летие он сочинил для нее стихотворение на двух страницах, где были такие слова: «Девятнадцати ни краше нет, ни лучше, ни милей…» Однажды она рассказала, как у их приятеля родился поздний ребенок. Солженицын отказался его поздравлять только потому, что тот неодобрительно отозвался о «В круге первом». Сказал лишь: «Не знаю, чем рождение сына больше, чем рождение романа».

Наталья Решетовская жила недалеко от библиотеки – на углу улицы Пушкинской и проспекта Соколова, рядом с аптекой.

– Там была квартира ее теток, – говорит Александр Кожин. – Сама Наталья Алексеевна родом из Новочеркасска. После свадьбы с Александром Исаевичем они, кажется, даже жили здесь, пока не сняли комнатку.

Сегодня этот утопающий в зелени тихий дворик закрыт на кодовый замок. Мы просим открыть женщину с тяжелыми пакетами. Объясняем, что здесь когда-то с молодой женой жил Солженицын.

– Да вы что? – изумляется она. – Теперь буду знать историю дома.

Посреди двора растет жердела, оставшаяся еще со времен писателя. Сохранилась старая, но еще действующая колонка, которую местные жители берегут «на всякий случай». Во время прогулки по Ростову Александр Солженицын прошел мимо этого дворика, хотя мог бы и заглянуть. О Решетовской тогда он не сказал ни слова.

– Наталья Алексеевна была фактически его первым биографом, – рассказывает Александр Кожин. – Она написала целый ряд книг – первая книжка вышла в 1975 году, и говорят, это было кагэбешное задание, – собирала все, что было связано с его именем. Сначала не могла ему простить измены, а потом ждала, видимо, какого-то участия. С теплом очень о нем говорила. Помню, она попросила передать ему архив с фотографиями, письмами, сочинениями (в одном из интервью Наталья Решетовская рассказывала, что во время эвакуации она первым делом собрала в рюкзак не вещи, а этот архив. – авт.). Я дозвонился до Солженицына, рассказал о просьбе, он ответил: «Ты знаешь, не надо». Но когда Решетовская жила уже в Москве, в двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте, и была больна раком, лекарства и сиделку ей организовала Наталья Дмитриевна. То есть они ее поддерживали, хотя как такового общения не было.

Наталья Решетовская умерла во сне в 2003 году. Похоронена в Рязани, как завещала, рядом с матерью. Говорят, что до последнего дня под ее подушкой лежал запасной ключ – на случай, если Саня вернется.

По соседству с КГБ

В Ростове Александр Солженицын сменил несколько адресов. В студенчестве жил на Ворошиловском, 32. Теперь на этом месте стоят многоэтажки.

– Когда мы зашли в этот дворик, тут стояла скамеечка, – вспоминает Кожин. – Александр Исаевич на нее присел. Рассказал, как семья переезжала из этого дома. Жили на втором этаже, не стали забирать из квартиры какие-то вещи. А когда дом сносили и рухнула стена, он с улицы видел карту, которая висела у него в комнате.

Еще один адрес – нынешний проспект Чехова. Там сохранились старые дворы, но где именно жили Солженицын с мамой, точно неизвестно. Сам писатель тоже не смог вспомнить дом своего детства. Главным местом, связанным с его именем, в Ростове считается переулок Халтуринский, 48. Стена дворика в советское время соседствовала с хоздвором КГБ. Сейчас в здании разместился вычислительный центр ФСБ, а та самая каменная стена опутана колючей проволокой.

Вплоть до 90-х годов в этом дворе все оставалось таким же, как при Солженицыне: жильцы грелись печкой, воду брали из колонок, а все удобства находились во дворе – аккурат у стены. Писатель был удивлен, что люди до сих пор живут в таких условиях.

В Халтуринский по сей день ходят почитатели Солженицына. Новые хозяева недовольны вниманием, поэтому отгородились от любопытствующих железными воротами. Сам дом поделен между двумя семьями.

В августе 2008 года, в день похорон Александра Солженицына, президент Медведев издал указ об увековечении памяти писателя в Кисловодске, Ростове и Москве. Но музея в Ростове нет до сих пор – на расселение дворика в Халтуринском требуется более 20 миллионов рублей, к чему город не готов. Да и сами жильцы не горят желанием выезжать из престижного центра. Именем Солженицына назвали улицу в строящемся на окраине районе Левенцовский. Но и эта улица пока существует только на бумаге – дома еще даже не начали строить. Южному федеральному университету хотели присвоить его имя, однако и этого тоже не случилось – некоторые студенты в знак протеста устроили пикет возле главного корпуса. И после смерти Солженицын продолжает вызывать противоречивые чувства.

Фото Сергея Пустовойтова