Путин устал?

Репортаж Sobesednik.ru с пресс-конференции Путина, которая, судя по всему, оказалась скучна и зрителям, и президенту.

Большие пресс-конференции президента все более откровенно превращаются в протокольные мероприятия. Вот и на последней, 11-й, даже острые вопросы, которые все-таки прозвучали, не спасли ситуацию: президент, по сути, ушел от ответов. Причем сделал это вяло, без блеска. Вообще, его общение с прессой выглядело так, словно Путин уже устал объяснять неразумным детям прописные истины.

Вопросы размазали по пулу

Президент в этот раз не стал произносить вступительное слово, объясняя, как много сделано за год и насколько лучше стало жить: мол, все это я уже сказал в послании. И сразу перешел к вопросам, сломав устоявшийся за годы порядок.

И тут же нарушил этот порядок во второй раз: Песков предложил дать слово одному из журналистов из президентского пула, а Путин тут же выбрал другого. Но тоже из пула.

Впрочем, отвечая, не удержался и прочел-таки лекцию о положении дел в стране. По его словам выходило, что экономика все же растет. И совсем скоро все станет замечательно.

Путин часто ломал порядок, предлагаемый Песковым. Но это не меняло сути: оба отдавали предпочтение по большей части «своим», пуловским. От них и проблем меньше, и вопросы предсказуемые.

Ротенберга – побоку

И все же острые вопросы прозвучали. Один из самых неудобных для президента задала Катя Винокурова из интернет-издания. Ее Путин опрометчиво выбрал сам. Девушка спросила про «молодую элитку», которая ничего не дает стране, но которой родители обеспечили безбедное существование за счет России. Она перечислила скандалы последнего времени: о вовлеченности губернатора Турчака в дело об избиении журналиста Кашина; о вольно разросшемся бизнесе детей и подчиненных генпрокурора Чайки... А молодому Ротенбергу, как она выразилась, вообще подарили всех дальнобойщиков страны...

Но от всего перечисленного президент легко открестился, назвав «вещами побочного характера». Еще бы! Буквально незадолго до этого, отвечая на вопрос, не пора ли заменить кое-кого из правительства, сказал: не пора, я бережно отношусь к людям. Видимо, забыл добавить: к близким мне людям.

Вот и сейчас Путин пытался уходить от ответа, переводить разговор на другое... Но был явно не в ударе. Поэтому и получилось что-то весьма невнятное. Так, мы узнали, что старший Ротенберг – вовсе не чиновник (а кто это утверждал?). А его сын – чуть ли не благодетель, поскольку инвестировал 29 млрд в непростое дело «Платона». Что система – хорошая: надо же дороги строить (почему это нельзя делать без «Платона», осталось непонятным).

С Турчаком вышло еще хуже: прямо объяснить, почему его даже не допросили, видимо, не хотелось.

Зато на Чайке президент вошел в привычную колею. Правда, входя в нее, трижды повторил, словно размышляя: «Что касается Чайки...» Потом вспомнил, что он все-таки юрист, и вывернулся: надо посмотреть, нарушали ли закон дети генпрокурора (будто он газет не читает – там уже не первый год про это пишут). А то обстоятельство, что дело тут даже не только в нарушении закона, но и в использовании на полную катушку административного ресурса папы, Путин словно бы и не заметил.

В общем, своих президент не сдает. Сам признался.

Ходорковский не у дела

Еще один неприятный вопрос: допросят ли Рамзана Кадырова по делу об убийстве Немцова? И еще один предсказуемый ответ: преступников надо найти, кто бы это ни был. Что это, как не типичный общий ответ юриста, ничего, в сущности, не обещающий?

Пожалуй, все «неудобные вопросы» на этом и закончились.

Не было вопросов о новом деле Ходорковского. Да и зачем? Понятно же, что ответит президент: суд и следствие независимы. Не было вопросов про жесткие приговоры за участие в митингах (недавний прецедент – осуждение Ильдара Дадина, см. «Собеседник» №48). Ну так что – сколько уже раз подобное спрашивали. Ответы известны. Не стал неожиданностью и ответ Путина на предложение смягчить «закон Димы Яковлева» – Россия по-прежнему не будет отдавать детей на усыновление иностранцам.

Египту указали на место

Кстати, об иностранцах. Как в хорошо срежиссированной пьесе, вопросы задали все иностранцы, с чьими странами у России сейчас трудные отношения. Журналисты из Турции (здесь местами президент был откровенно груб), Грузии, Украины (прозвучала целая лекция о том, кто и как борется за выполнение минских договоренностей и что мешает нашим странам торговать), Египта...

Последнему вообще несказанно повезло. Сюжет с его вопросом тут же показали все египетские телеканалы.

– Мой начальник выписал премию, которая «упала» на карточку прямо во время пресс-конференции, – похвастался он «Собеседнику». – Я куплю на нее подарок и помчусь в Нижний Новгород к невесте.

А ларчик удачи открывался просто.

– За полчаса до конференции ко мне подошел представитель пресс-службы Путина, – простодушно объяснил нам египтянин, – указал место, где я должен сидеть, и попросил подготовить вопрос.

Собчак не взорвала

В одну из прошлых конференций мы интересовались у пресс-секретаря президента, сколько журналистов он готов аккредитовать на большой разговор Путина с прессой. Песков ответил: зал вмещает чуть больше 1300 человек. В этот раз журналистов было, кажется, столько же, сколько и кресел (1390), но вот вопросов удалось задать меньше, чем раньше, – всего 44 (в 2014-м – 53).

Не было и обычно вносящего некоторое оживление Андрея Туманова (депутат ГД и главред «6 соток», которому из года в год удавалось задать свой вопрос) – в прошлом году ему слова не дали. В этом – сам не пошел.

Не прозвучали и вопросы от Ксении Собчак, нередко становившиеся бомбой. Хотя сама она в зале была. Сначала возмущалась, что ей досталось место в задних рядах справа от входа. Но смирилась. А после конференции пообещала припомнить это и Путину, и Пескову.

Многие ушли после пресс-конференции с ощущением, что встреча со СМИ была нужна Путину, чтобы еще раз расставить акценты своей политики. А все остальное ему было неинтересно. Или он просто устал.