Мост через совесть

Среди граждан России ходят слухи, что нет такого преступления, на которое не пойдёт капиталист ради трёхсот процентов прибыли.

Кто-то из классиков коммунизма это сообщил неподготовленной публике, советская власть 70 лет нас убеждала, что это правда… Потом в страну вернулся капитализм и доверчивое постсоветское население взяло да и поверило. И начало претворять этот принцип в жизнь, реализуя, зачастую его, с анекдотичной настойчивостью.

Доходит до нелепиц. Многие из российских бизнесменов, закончившие свою предпринимательскую активность в несвятые девяностые, закончили её именно потому, что раз за разом позволяли срабатывать неуместным хватательным и жевательным инстинктам. Оказывались в результате в том нелепом, неуместном положении, когда застрявший кусок – шире пасти, и жертва афронта не может ни заглотить такой кусок, ни выплюнуть – да так и умирает, в результате, с голоду.

Но время идёт, российский бизнес постепенно цивилизуется и к концу третьего путинского правления мы – досужая российская публика, уже имеем некое моральное право рассчитывать на то, что наши дорогие (во всех отношениях), родные нам капиталисты начнут вести себя, хотя бы минимально соблюдая общественные приличия.

К сожалению, местами эта надежды оказываются тщетными. Хотя и подаёт российское государство крупному бизнесу пример цивилизованного, партнёрского отношения, помогает ему развиваться, растит то национальных чемпионов, то, хотя бы, двигателей регионального прогресса… Но среди огней цивилизации временами, как будто из пучин прошлого выплывают настолько древние членистоногие трилобиты, что диву даёшься, как эти люди, с такими то понятиями о ведении дел, до сих пор в бизнесе, а не за решёткой.

Не будем ходить вокруг да около. Разберём тягостную историю строительства моста через реку Абакан, что протекает по Хакассии.

Причина строительства моста – понятна. С Аршановского разреза Бейского месторождения нужно вывозить добываемый там уголь.

Неизвестны имена героев – формальным собственником структур, ведущих добычу на месторождении является кипрская фирма Zimber Investments Limited… Но что именно это за люди, и кому принадлежит сама фирма – это уже покрыто мраком тайны.

Велика помощь государства этому скромному, милому бизнесу, по неизвестным причинам хранящему анонимность своих выгодополучателей.

Страна профинансировала, в числе прочих стратегических инфраструктурных строек прокладку железной дороги в направлении разреза.

Велика и жадность владельцев разреза. Вместо финансирования предусмотренного проектом строительства нормального, полноценного железнодорожного моста через реку, который позволил бы успешно развивать угольный разрез и не разрушил бы экологию окружающих мест, они решили сэкономить. Предпочли дешевый, небезопасный суррогат.

«У них разрешительные документы на железнодорожный мост, а они, прикрываясь ими, строят небезопасный для экологии понтонный, – рассказывает известный в Хакассии эколог Алексей Иванович Вернигоров, - и никто им не указ. Подавались жалобы в прокуратуру, Росприроднадзор, Ростехнадзор, Минэкологии – результата никакого». По словам защитника природы, уже начавшееся самовольное строительство привело к затоплению сенокосных лугов у окрестных сёл. «Наверное, раз уголь стали копать, коров уже держать не надо», – говорит он иронически.

Уверены, владельцы окрестной земли с такой постановкой вопроса не согласны. Но анонимные угольщики, нанёсшие ущерб чужой недвижимости, вряд ли захотят обсудить этот вопрос с местными фермерами. Им плевать, трёхгрошовая экономия застила глаза.

Правда, исполнительный директор предприятия ООО «Разрез Аршановский» Евгений Юрин заявил журналистам, что, якобы, вся разрешительная документация имеется. Но показать её тому же информационному агентству «Хакасия» руководство разреза отказалось… «во избежании тиражирования». Хамский и ничего не объясняющий способ общаться с прессой. Да и не только с ней.

Какие юридические основания у руководства разреза скрывать эту документацию, когда закон прямо требует предоставления возможности убедиться в её наличии всем заинтересованным лицам? Какой конкретно ущерб может быть нанесён разрезу «тиражированием» его проектной-разрешительной документации? Может ли это объяснение быть воспринятым всерьёз?

Конечно же, не может. Тем более, что, кажется, кроме руководства разреза никто эту документацию не видел и про неё не слышал. Так, например, депутат Верховного Совета Хакассии Михаил Саражаков прямо говорит: «На сессии Верховного Совета в сентябре мы обязательно вернемся к этому вопросу, потому что нигде в ранее представленных документах о понтонном мосте не было ни слова. Я бы рекомендовал еще раз провести общественные слушания на эту тему». Хотя, казалось бы, кому, как не местному законодателю быть в курсе о важнейших инфраструктурных объектах региона. А он ничего не слышал и не читал.

Не потому ли, что никакой чувствительной к тиражированию документации на самом деле нет, и мост является необыкновенно наглым самостроем? Не потому ли, что самострой этот прикрывают разрешительной документацией на другой объект?

Понтонный мост всплыл слишком внезапно, и господину Юрину и его нанимателям стоило бы объясниться по данному вопросу более подробно, а не рассказывать общественности удивительные истории о том, как руководство разреза хочет построить сначала понтонный мост, а потом, буквально через несколько лет – железнодорожный.

Если, конечно, мы исходим из их честности, а не из того, что они просто мутят окружающим мозги, пытаясь по-быстрому протолкнуть изобретённое ими на ходу и ни с кем не согласованное временное решение, чтобы потом отказаться от реализации проекта и не делать обещанное постоянное. Чтобы подсунуть республике времянку вместо капитального сооружения.

За что идёт битва? Битва идёт за то, чтобы не достроить железнодорожную инфраструктуру, чтобы возить к той же самой железной дороге уголь по мосту-времянке на автомобилях, наплевав на экологический ущерб, на низкий срок жизни наплавного моста. Наплавной простоит всего 20 лет - по собственному заявлению Юрина. Тогда как более дорогой, капитальный должен был бы остаться навсегда.

Никто не спорит – понтонный мост дешевле. Но, как и любая времянка, он просто не предназначен для постоянного использования. Он откровенно небезопасен, в конце концов.

Такие конструкции, обычно, применяются во время военных операций, когда основная задача наступающих войск – максимально быстро продвинуться вперёд, чтобы нанести ущерб противнику. Долго они не стоят, их задача – пропустить колонны боевой техники, а дальше – хоть трава не расти, могут и разрушиться под ударами противника или быть демонтированными и перевезёнными в другое место.

На кого собирается наступать своими грузовиками компания Zimber Investments Limited?

Кому она собирается нанести ущерб?

Государству, частично обесценив его вложения в строительство железной дороги?

Жителям Хакассии, убив экологическую обстановку в окрестностях разреза и затопив принадлежащую местным сельским муниципалитетам землю?

Временное, по сути, сооружение – это намёк на то, что «уголёк за 20 лет выкопаем, мост в другое место увезём»?

Получив от страны лицензию на разработку месторождения, «бизнесмены с Кипра», кажется, позабыли о том, что эта лицензия подразумевала не только весьма немаленькие преференции, включающие в себя существенные льготы по уплате налогов, но и выполнение бизнесом взятых на себя обязательств.

В число этих обязательств, в частности, входит развитие местной инфраструктуры.

Федеральный центр, исходя из необходимости развития Сибири, позволил таким компаниям не платить изрядную часть налогов, в том числе местных. Предполагалось, что эта льгота окупится сторицей и, взбодрённые благоприятным инвестиционным климатом, инвесторы начнут не просто развивать свой собственный бизнес, но и вложатся в инфраструктуру, которую, впоследствии, будут использовать совместно с местными жителями, мелкими и средними предпринимателями региона.

Вышла, однако, как говорили в те же самые девяностые, подстава.

Хакасия не получила от угольщиков подразумевавшихся вложений в инфраструктуру, да и налоги, на фоне налогов угледобывающих регионов европейской части России оказались мизерными. Вряд ли глава республики Виктор Михайлович Зимин в большом восторге от этой ситуации, да и представителям федерального центра, очевидным образом неловко за такой поворот темы.

Они-то всё правильно с налогами организовали, да вот инвестор… простите за очередное употребление жаргонизма, киданул.

Вот и получается, что понтонную переправу, которую в спешном порядке возводят без согласования со всеми заинтересованными сторонами, без разрешительной документации строят не только через реку Абакан, но через совесть и через закон.

Нам кажется, общество должно оказать угольщикам ещё большую помощь.

Как говорил ещё один классик социализма, собственность обременяет.

Возникает вопрос о том, не излишне ли обременяет собственность нынешних владельцев угольного разреза? Не слишком ли сильное моральное давление она на них оказывает?

Быть может, стоит поставить вопрос о том, чтобы не насиловать их строительством дорогостоящего капитального железнодорожного моста по проекту, не вводить в искушение быстрой и лёгкой наживой – а, освободив их от заботы о развитии региона, передать лицензию на разработку угля какой-то иной компании?

Что-то нам подсказывает, что ответ на этот вопрос мы можем получить в самое ближайшее время.

Упомянутые Вернигоровым обращения в прокуратуру, Ростехнадзор, Росприроднадзор – далеко не последние.

Возмущённые происходящим граждане и официальные лица и далее не оставят эту тему до разрешения конфликта, да и сами инстанции вряд ли отступятся от своей позиции.

Уверенно можно сказать, что федеральные и региональные надзорные органы сумеют совместно разобраться с этой сомнительной историей. И проект, который развивается в явное нарушение закона и общественных интересов не останется на плаву.