Можно ли из убийцы вылепить героя?

Возвращение Виталия Калоева на родину вновь поставило перед обществом сложную нравственную проблему: где грань между геройством и кровавым преступлением.

Комиссары движения Наши радостно встретили в аэропорту Домодедово Виталия Калоева, выпущенного из швейцарской тюрьмы по отбывании двух третей пятилетнего срока за убийство швейцарского авиадиспетчера Нильсена. По вине Нильсена над Германией столкнулись два самолета, в одном из которых летели за границу жена и дети Калоева. По собственному признанию, осетинский строитель Калоев не хотел убивать диспетчера. Он ехал к нему, чтобы показать фотографии жены и детей, добиться, может, какого-то ответа… Не добился. Нильсен его оттолкнул, и тогда Калоев двенадцать раз ударил его ножом. О том, что оттолкнул, рассказал Калоев, и больше некому. Не было свидетелей. О том, что ударил двенадцать раз, рассказала экспертиза, поскольку сам Калоев, по собственному признанию, ничего не помнил. У Нильсена остались трое детей. Кстати, даже ошибка диспетчера, направившего два самолета в один воздушный коридор, не была единственной причиной катастрофы: в таких случаях – когда автоматика подсказывает одно, а диспетчер рекомендует другое – инструкция предписывает слушаться автоматику. Но пилот послушался диспетчера. Обвинять Калоева – трудно; даже швейцарское правосудие, не отличающееся сентиментальностью, поступило с ним необычно мягко, дав сначала восемь лет, потом смягчив приговор до пяти лет и трех месяцев, и наконец, выпустив условно-досрочно. Трагедия, случившаяся над Боденским озером (погибли 45 российских детей), не стала предметом адекватного расследования швейцарских властей – с этим тоже никто не станет спорить: виновные не были вовремя определены, а когда их наконец отыскали – наказание для них было опять-таки уникально мягким. Все эти обстоятельства не оправдывают убийства, но объясняют состояние Калоева. Однако нет обстоятельств, которые объяснили бы поведение движения «Наши», активисты которого – «в частном порядке», как указывают они сами, как если бы все прочие их поступки совершались уже в государственном порядке – приветствовали убийцу швейцарского диспетчера в аэропорту Домодедово плакатами «Вы настоящий человек». На сайте движения размещено заявление, которое грех не процитировать: «Калоев оказался в той истории единственным неравнодушным. Единственным настоящим Человеком с большой буквы. И оказался наказан и унижен за всю страну. Многие ли поняли, что, если бы таких, как Калоев, было хотя бы немного больше, отношение к России было бы совсем другим. Во всем мире». О да. Если бы российские граждане в порядке личной мести чаще убивали бы граждан иностранных государств, статус России в современном мире был бы совсем иным – тут движение «Наши», которое Владимир Путин недавно назвал нашей завтрашней политической элитой, глубоко право. Я не буду сейчас разбираться с этим движением, чья акция, слава Богу, уже получила адекватную оценку большинства людей, писавших об этом событии. Но вот что вещает одна из уважаемых газет устами опытного журналиста-международника: «Похоронив близких, Калоев стал писать письма руководству «Скайгайда», просил объяснить: как могла произойти такая трагедия? Можно было повести себя по-человечески. А можно – по-западноевропейски. Представители «Скайгайда» воздерживались в переписке от выражения сочувствия, поскольку в судебном порядке еще только предстояло выяснить, чья это была вина. Попросту говоря, надеялись, что удастся все свалить на наших пилотов. И никак не могу прогнать от себя подленькую мысль: а если бы разбился самолет с американскими, английскими детьми (не дай, конечно, бог!) – не быстрее ли пошло бы расследование? Не суровее ли было бы наказание – хотя бы под давлением западного общественного мнения?» Смею уверить коллегу – не быстрее. Быстрота в расследованиях, особенно заказных, – черта не европейского, а совсем другого правосудия. Европа, хороша она или плоха, расследует преступления вне зависимости от общественного мнения: когда там обнаруживают халатность, или коррупцию, или диффамацию – честь мундира всегда оказывается важней конъюнктуры. «Европа отвыкла от шекспировских страстей, – припечатывает обозревательница. – Ухоженная и чистенькая, испещренная адвокатскими конторами, заутюженная политкорректностью, боящаяся сильных и открытых чувств, старая часть света и предполагать не хотела, что где-то живут иначе. Боялась предполагать». То есть Калоев поступил сильно и открыто. Явив чистенькой (в этом-то что дурного?!) Европе пример для подражания. Где-то я уже слышал подобную лексику и подобный надрыв. Да, конечно, в публикациях патриотической и ксеноборческой прессы, посвященных делу Иванниковой. В них, если помните, тоже был лейтмотив – «убила – и правильно сделала». Александра Иванникова при темных и двусмысленных обстоятельствах нанесла смертельную рану армянину Сергею Багдасаряну, пытавшемуся изнасиловать ее. Про то, что пытался изнасиловать, известно, понятное дело, только со слов Иванниковой, но оснований врать у нее, похоже, нет: водитель был убит, когда сидел перед пассажиркой со спущенными штанами. Судить Иванникову опять же не мне, но расценивать ее ситуацию следовало бы, мне кажется, как трагедию, а не как пример для подражания. В истории нашей – ближней и дальней – достаточно крови, чтобы кричать: «Убили – и правильно сделали!» Я вообще-то понимаю, почему столь многие – в Интернете, да и в Домодедово – искренне приветствовали Калоева. Героев-то действительно нет. Время такое, что у людей отняты всякие возможности для созидательной работы, интеллектуальных усилий, даже для решения собственной судьбы: все опять делается по команде дяди и в его интересах. Мы не знаем этого дядю: Владимир Путин – лишь его бледное отражение, блеклый символ. Но то, что от нас в стране опять ничего не зависит, – факт. А Калоев все-таки «что-то сделал». Правда, он убил швейцарца. Но отомстил за унижение, в котором живем все мы. Так кажется тем, кто поднимает его на щит. И помяните мое слово – кто-нибудь обязательно будет заманивать его в свою партию; впрочем, эта версия гуляла в Интернете с самого начала. Чем он хуже Лугового? Он лучше! Людям, которые восторженно приветствуют Калоева, в самом деле кажется, что если убить швейцарца – жизнь в России улучшится. Что для этого надо не убивать, а воспитывать, и не швейцарца, а себя – совершенно не приходит в их слишком твердые головы. Наверное, потому, что эта мысль для них страшней всякого убийства. Ведь убили – кого-то, а эта мысль заставила бы меняться лично их. Но этого мы не дождемся, будьте уверены. Нашими национальными героями и впредь будут те, кто убил чужих: Луговой, Иванникова, Калоев. Первая тройка России как она есть.