Конкуренты Иисуса Христа

На пике битломании Джон Леннон говорил, что основоположник христианства проигрывает им в известности. Что было, то было. Спустя 50 лет после появления имени The Beatles (юбилей, однако, и не заметить его было бы неправильно!) «Собеседник» изучает самую знаменитую фотографию битлов, украсившую коллаж с обложки альбома «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» (1967).

Осенью 1959 года группа Джона Леннона, носившая название Johnny and The Moondogs, переименовалась в Long John and The Silver Beatles. Так на клубных афишах Ливерпуля впервые появилось легендарное слово, где «жуки» (beetles) соединились с музыкой beat. Длинные названия уже выходили из моды, хотя Gerry and The Pacemakers и Rory Storm and The Hurricanes до середины 1960-х олицетворяли стиль mersey-beat (по имени реки Мерси, протекающей в Ливерпуле). Леннон сократил название до The Silver Beatles и не прогадал. Получилось оригинально и просто.

Альбом Sergeant Pepper’s Lone-ly Hearts Club Band стал восьмым в дискографии группы. Сладкие песенки, под которые заходились от рёва девочки в гольфах, остались позади. Битлы ездили в Индию, расширяли сознание психотропными веществами, покупали «Роллс-Ройсы», картинно грустили о прошлом и писали все более сложные песни, для восприятия которых требовалась культурная подготовка. «Сержант Пеппер» по многим параметрам считается высочайшим достижением «Битлз». Обложка альбома – это своего рода энциклопедия поп-культуры, визуальный манифест постмодернизма. В этом густом ярком бульоне царит кич и все сочетается со всем. Нет ни заслуг, ни иерархий, ни умных, ни дураков. Есть знаменитости, вырванные из истории и помещенные в нескончаемое «сегодня». Все в одной лодке – точнее, в одной оркестровой яме, где без устали репетирует воображаемый оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера. Все отныне вместе, но сердца разрываются от одиночества.

В верхнем ряду второй слева – Алистер Кроули (1), последний великий мистик, пугавший Европу своим «тайным знанием» в первой четверти прошлого века. Чуть дальше – за актрисой Мэй Уэст (2) – не узнаваемый потребителем композитор Карлхайнц Штокхаузен (3), сделавший для современной музыки больше, чем битлы. В центре уместились Карл Густав Юнг (4), оппонент Фрейда, бодрый делец от психологии, поставивший на конвейер учение об архетипах, и Эдгар Аллан По (5), чьи новеллы ужасов сделались в XX веке объектом обожания и цитирования. Замыкает ряд Боб Дилан (6) – главный американский менестрель последних 50 лет, ревниво друживший с битлами, прошедший огонь и воду, а в новом столетии снова пишущий великие песни, где звучат медные трубы вечности.

Второй ряд не менее примечателен. Изломанный декадентский график Обри Бёрдсли (7) вклеен поблизости от писателей Олдоса Хаксли (8) и Дилана Томаса (9). Эта резервация высокой культуры компенсируется центром, где соседствуют Мэрилин Монро (10) и Уильям Берроуз (11), секс-символ Америки прошлого века и ее же главный наркоман, легендарный отморозок, написавший «Голый завтрак», застреливший жену и переживший собственного сына. Справа – Карл Маркс (12), Герберт Уэллс (13) и Зигмунд Фрейд (14). Вместо британского фантаста битлы могли бы влепить кого-нибудь покруче, например Фридриха Ницше или Владимира Ленина. Но это было бы слишком идейно. Мир создавался заново по принципу случайного отбора.

Поэтому следующий ряд слева начинает друг Леннона, недолго игравший в «Битлз» и рано умерший Стюарт Стаклифф (15), от которого рукой подать до Марлона Брандо (16), а там – до Оскара Уайльда (17). В центре – исследователь Африки Дэвид Ливингстон (18) и актер Джонни Вайсмюллер (19), классический Тарзан мирового кино. Проводник цивилизации оказался бок о бок с поддельным детенышем обезьяны. Замыкают ряд Льюис Кэрролл (20) и Лоуренс Аравийский (21), связанные разве что британским подданством.

В переднем ряду стоят битлы, наряженные в мундиры, отдаленно напоминающие мадьярских гусар: Джон Леннон (22), Ринго Старр (23), Пол Маккартни (24) и Джордж Харрисон (25). Это члены оркестра в честь пресловутого сержанта. Рядом – их куклы из воска, воспроизводящие «попсовый» период The Beatles. Коричневые пиджачки, мальчишеские челочки, открытые, смущенно-наглые улыбочки – менеджер Брайан Эпстайн расстарался с имиджем, который сожрут все – от положительных подростков до тоскующих домохозяек. В 1967 году над этим можно лишь сентиментально смеяться и выставлять в музее мадам Тюссо, ибо вчерашние подростки отрастили волосы, ходят в расшитых рубашках и пропагандируют свободный секс. Ряженых во все цвета радуги «Битлз» окружают Альберт Эйнштейн (26) и Марлен Дитрих (27) – первый поп-идол в мире науки и великая дива, сменившая фашистскую Германию на гламурный Голливуд. Христа втыкать в эту окрошку не решились. Хватило Ганди, да и того пришлось вырезать по требованию звукозаписывающей компании EMI.

В духе эпохи хиппи, затянутой дымом от марихуаны и украшенной цветочными венками, слово The Beatles выложили в виде клумбы. Ниже высадили морскую звезду и гитару, смахивающую на берцовую кость. Посередине – индийская богиня Лакшми, безопасная ввиду своей экзотичности. Попсу гонишь в дверь, а она лезет в окно. Этот жестокий закон битлы испытали на себе. И в этом – самый главный урок «Сержанта Пеппера»…