Анастасия Седова: Почему Дэниэл Редклифф не такой уж перочинный

О режиссерском дебюте дуэта Дэниэлов «Человек — швейцарский нож» с Полом Дано и Дэниэлом Редклиффом, — на Sobesednik.ru.

«Перочинный человек», или «Человек — швейцарский нож», как в конечном счете назвали кино у нас на родине, — это режиссерский дебют Дэниэла Шайнерта и Дэниэла Квана или, проще, Дэниэлов (Дэниэлс) — так называют себя участники режиссерского дуэта. Это один из тех фильмов, к которым невозможно относиться равнодушно. Его можно либо полюбить, уловив и прочувствовав мрачную иронию и глубокий замысел создателей, либо люто возненавидеть за все непонятное, недосказанное или слишком приземленное, что, безусловно, в картине также присутствует.

Возненавидеть этот фильм можно с первых же минут. Я сама была свидетелем, как некоторые выходили из зрительного зала, не досмотрев даже до середины. И все дело в том, что «Человек — швейцарский нож» и впрямь излишне физиологичен. Однако это вовсе не мешает ему быть трогательным и философичным. Спросите, как можно усмотреть философию в картине, где главный герой, оседлав труп и используя выходящие из него газы, перемещается по океану?..

«Человек — швейцарский нож» — это кино об одиночестве и многогранности человеческого отчаяния. Хоть и заявлен он как «романтическая комедия», от комедийного жанра здесь мало. Разве что те самые невероятно приземленные, физиологичные и просто гадкие шуточки, связанные с разговорами о мастурбации, испускании газов и прочем, отчего истинные эстеты зажмут нос.

Картину открывает сцена попытки суицида главного героя Хэнка (Пол Дано) — парня, которого по неизвестной причине занесло на необитаемый остров. С первого взгляда на Хэнка нетрудно понять: он совершенный неудачник. И дело тут не в отросшей бороде и явно бедственном положении героя, но в некой атмосфере, созданной уже в самом начале ленты благодаря удачному выбору актера. Пол Дано лично мне вспоминается как странный парень, который чаще всего играет странных парней (садист и мучитель чернокожих в «12 лет рабства», Пьер Безухов в новой экранизации «Войны и мира», умственно отсталый подросток с наклонностями маньяка в «Пленницах»).

Человек на необитаемом острове — эта тема не нова, но Хэнк не Робинзон, и его Пятница не чернокожий, а труп, который, правда, он точно так же пытается посвятить в законы жизни на большой земле. Мэнни (Дэниэл Рэдклифф) вовсе не простой мертвец, которого выбросило на берег прямо во время попытки суицида Хэнка. Мэнни оживает — ну или что-то вроде того: оставаясь неподвижным, он начинает говорить, петь и улыбаться (конечно, только когда он счастлив). А по совместительству это мертвое тело становится и палочкой-выручалочкой для главного героя: Мэнни «перочинный человек» — универсальное устройство, которое одновременно работает как лодка, топор, кран, катапульта, гарпун и так далее.

Неожиданно «оживая», Мэнни дает Хэнку надежду на спасение. Теперь главный герой больше не одинок, у него появляется настоящий друг — мертвое тело, способное заменить ему всех, включая девушку, с которой Хэнк так ни разу и не осмелился заговорить, будучи в мире людей. Разговоры героев полны второсортного, но поданного чрезвычайно наивно, с позиции непошлого разума Мэнни, юмора. Герой Рэдклиффа, словно ребенок, любопытен и совсем не испорчен, его сознание чисто как лист бумаги в теории Локка. Мэнни искренне недоумевает: почему люди так несвободны в человеческом обществе, почему они должны скрывать свои чувства и физиологические состояния, почему не могут делать то, что позволяет им быть счастливыми?

Рэдклифф, кстати, не первый раз удивляет поклонников выбором ролей. Избирая очень необычные проекты (мрачная «Женщина в черном», фантасмагоричные «Рога» и сумасшедше-сатирический «Франкенштейн»), актер довольно удачно избавляется от приставшего было к нему образа юного волшебника.

Вместе Хэнк и Мэнни отправляются в сюрреалистическое путешествие домой. Одной из выдумок зачинателей сюрреализма было, что творить надо не задумываясь, ведь истинное искусство — чистый экспромт, ассоциативный ряд, бессмыслица, наполненная смыслом. Но, как известно, гиганты сюрреализма этому принципу не следовали: трудно поверить, что Дали, Макс Эрнст или Рене Магритт могли нарисовать свои глубокомысленные картины, не продумав их до мелочей. Так и в ленте Дэниэлсов, пусть сравнение с великими сюрреалистами и покажется излишне высокопарным. Но совмещая сон и реальность, мир, фантазию и выдумки трансформированной долгим пребыванием в одиночестве психики главного героя, режиссеры ни на миг не отходили от заложенной в самом начале задумки — раскрыть и довести до мрачного гротескного абсурда человеческое отчаяние. При этом режиссерский дебют Дэниэлсов практически не поддается сравнению: по абсурдности и гротескности происходящего, по неопределенности и непонятности фильм схож лишь с необычными картинами Спайка Джонса или сериалом «Уилфред».

Конец картины, торжество абсурда и подавляющего сарказма, оставляет вопросов больше, чем само начало. Чем был Мэнни — видением, фантазией, галлюцинацией или все-таки реальностью? Почему в мире людей человек более одинок, чем в лесу в компании трупа? Где истинное пристанище царящего на протяжении всей ленты гротеска — человеческое общество или лоно природы? В общем, здесь каждому найдется о чем подумать. Фильм двух Дэниэлов и впрямь не так прост, как кажется на первый взгляд.