Экипаж смерти

Экипаж Одесской военно-морской академии только начал просыпаться тем майским утром прошлого года, когда из окна второго этажа свесилась окровавленная фигура голого курсанта. Пробегавшая под окнами общежития медсестричка замерла от ужаса. Курсант звал на помощь,
а она не могла вымолвить и слова. «Здесь целая комната трупов!» — простонал он.
Это был Саша Мельник — единственный, кто выжил в ту ночь. В экипаже погибли 5 моряков.
Перед смертью их, девятнадцатилетних, изнасиловали любовники-убийцы.

Неизвестно, как долго вычисляли бы убийц, если бы в первый же день следователям не попала в руки пленка из фотоаппарата курсанта Алексея Дранкова. Отщелканные 36 кадров повествовали о жизни морского экипажа и ничего ценного собою не представляли. И только на последнем огрызочке кадра, частью съеденном чернотой, шел куда-то, широко шагая, по-женски пухлый юноша девятнадцати лет в спортивном костюме. Фотография была сделана за пару дней до убийства.
Экипаж узнал в «тридцать седьмом кадре» одного из двух человек, наведывавшихся время от времени в гости в академию. А Алексей Дранков, по случайности не оказавшийся в ту ночь в общежитии и избежавший смерти, признал в нем друга и любовника двухнедельной давности. Его звали Виталий Кириллов. Кому-то вспомнилось, как накануне, бродя по общежитию с бутылкой пива и удостоверениями сотрудника милиции, службы безопасности Украины и Интерпола заодно, он мучил публику заявлениями: «Я в Одессе еще такого натворю! Обо мне все газеты писать будут!» Вторым человеком, послушно навещавшим симпатичных курсантов, была его вялая «жена». Жену звали Петр Касап. 5 мая, не найдя в экипаже курсанта Дранкова, они изнасиловали и убили — по очереди, друг за другом — пятерых его однокурсников.
«Касап и Кириллов» — отныне в городе (единственном, наверное, где для туристов проводится экскурсия «Одесса криминальная») не будет слов страшнее. Родители погибших моряков рвали на себе волосы, узнав, в какую незатейливую ловушку попались их сыновья. Сейчас в комнате, где долгую ночь лились, смешиваясь, сперма и кровь, сделали врачебный кабинет — туда не ходят ни врачи, ни пациенты. «Кириллов и Касап» — Одесса действительно заговорила о них...
Как Виталик полюбил Петю
Маленький Виталик Кириллов, замешенный на ядреной смеси молдаван, болгар и турок, двенадцати лет от роду был изнасилован в родном городе Кагуле малознакомым горожанином преклонных лет. Это событие имело плачевные последствия: Виталик, пережив переходный возраст, так и не заинтересовался девочками. Мама, воспитательница детского сада, привела юному Виталику за ручку самую большую и полезную игрушку в его жизни — мальчика Петю, которого она много лет назад кормила с ложечки кашей в одной группе со своим ребенком. Виталик, подросток страстный, развитой и в некотором роде харизматический, больше никуда не отпускал очарованного, преданного и запуганного Петю Касапа из их с мамой дома. А когда уходил сам, то проверял решетки на окнах, закрывал накрепко все двери и пускал ток, чтобы маленькое комнатное животное — кухарка, прачка и подстилка в одном лице — никуда не делось.
Супружествовали они около года. Изредка возмужавший, но от того не менее женственный и этого не скрывающий Кириллов, прихватив Петю, ездил из родной Молдавии в Одессу — «повышивать», воровать, проще говоря. На «вышитое» и жили. В последний раз из Одессы в Молдавию они не вернулись. Оставшуюся жизнь (а ведь им много осталось!) любовники проведут в разных камерах.
Следователи так и не смогли подсчитать, скольких курсантов убил Касап, скольких — Кириллов и кто кого насиловал. Касап говорит, что он только сторожил и запихивал им в рот носки по приказу Кириллова, а душил и резал уже не он.
Этому можно верить. Раб и ослик на веревочке, уничиженный, как восточная женщина, безвольный и опущенный Петя Касап, для которого слово хозяина — закон, тайком ослаблял узлы веревки на раненом, исколотом ножом, но живом еще Саше Мельнике, когда Кириллов выходил за новой жертвой... Этот Петя Касап, самая первая жертва Кириллова, потрясает больше, чем сам убийца.
Роковой вечер
Когда «вышивальщики» приехали в Одессу в последний раз, они остановились на квартире у хозяйки Валентины. Вскоре Виталий Кириллов нашел себе нового приятного знакомца, чтобы отдохнуть от «жены», и за две недели так охмурил молодого курсанта Дранкова, что тот не только спал с ним, но и воровал по его велению всякую мелочовку. К нему-то и повадились Касап и Кириллов ходить в гости. Морской экипаж для их нужд был полем непаханым: несколько этажей курсантов и другого неохраняемого добра. Стражей у экипажа поставили только сейчас, после того как пришельцы в ночь убили пятерых молодых моряков.
В тот вечер они тоже пришли в гости. Нового знакомца не оказалось — но они решили остаться. Прохаживались коридорами, допивали пиво. Курсанты зубрили по комнатам. Саша Мельник был в комнате один — и просматривался через приоткрытую дверь. Он и вправду хорош: темен, крепок и зол, хотя не берусь судить о мужском вкусе на мужчин. Саша и сейчас учится в морской академии, пьет пиво, любит женщин и ничего не хочет помнить о той ночи, когда, чтобы остаться в живых, ему пришлось притвориться мертвым — и дать потыкать себя ножом, на пробу. Кириллову он понравился. Разговор ввалившегося в комнату незнакомца, шарящего вокруг взглядом: «Оружие? Наркотики?» — и курсанта, смущенного бог весть где «вышитыми» Кирилловым корочками правоохранительных органов, передавал потом Петр Касап. Каждые 15 минут Кириллов посылал «жену» за пивом, и тот заставал сожителя все более злым и нетрезвым, а Мельника — все менее одетым. Кириллов заставил Сашу снять свитер: «Я смотрю, ты здоровый парень!» — и был удовлетворен осмотром. Тихонько подкатился он с расспросами, кого правильно ориентированный Саша больше любит, и, рассвирепев от ответа, сунул курсанту бутылку пива, от которой тот отказывался: «Тебе что, в падлу пить после пидора?» Саша отпил из нее. А когда Касап вернулся из очередного похода в ларек, Кириллов уже бил Мельника по лицу ножом — пока тупой стороной.
«Где находится сердце?»
Кириллов раздел курсанта до трусов, а после того, как не смог соблазнить, связал шнуром руки и голым уложил на кровать. Нож заскользил вниз от пупка, по животу, ниже: «Порезать?» — «Не надо...»
Саша, перевернутый вниз лицом, видимо, прочитав в Петиных глазах больше смысла, чем в жаждущих глазах Кириллова, спросил: «Почему он со мной это делает?» — «Он пьяный...» Кириллов закончил свое дело и всадил нож в шею голому курсанту.
— Где находится сердце? — спросил он у Касапа. Когда сердце нашли, ударили ножом чуть ниже лопатки. Саша больше ни о чем не спрашивал, и за всю эту ночь так и не понял, жив ли он или уже умер и попал в ад. Его накрыли одеялом и каждому вновь прибывшему в эту комнату, жестом иллюзиониста откинув окровавленные простыни, показывали связанного Мельника, как кролика из цилиндра: «Так хочешь?» Так никто не хотел. «Деньги есть?» Денег ни у кого не было. И Кириллов шел за новой добычей, оставляя Петю Касапа сторожить связанных шнурами курсантов с носками во рту.
Женя Клюсевич. Витя Зейкан. Владик Плитинь. Костя Богутенко. Дима Щербаков. Они шли сами. На придумывание предлога для заманивания их в комнату Мельника у Кириллова времени уходило ровно столько, сколько нужно было, чтобы наткнуться на очередного курсанта в коридоре или в незапертой комнате. В комнате к горлу приставлялся нож и демонстрировался истекающий кровью Мельник, которого во время вылазок хозяина Петя пытался освободить. Курсантов задушили — занавесками, подушками, ботинком, поставленным на кадык, их убили ударами ножа, который уже точно находил то место, где у человека сердце. Убийцы насиловали свой гарем до середины ночи. Уходя из комнаты, набитой мертвыми мальчиками, Кириллов заметил, как Саша Мельник дернулся в конвульсии. «Он жив!» — «Нет, нет, он умер!!!»
Наутро в экипаже появился курсант Дранков, прогулявший свою смерть и накликавший ее на других моряков. Кровь уже запеклась на полу, коридоры были полны людей с настоящими корочками правоохранительных органов, Сашу Мельника забрали в больницу. К груди курсант Дранков прижимал фотоаппарат с пленкой-уликой. Он еще не знал, что все ужасы этой ночи сотворили его любовники, заполнив одну из жутчайших страниц истории Одессы криминальной. Экскурсии в экипаже не проводятся.
Маргарита Изюмова