Гулящий муж

Дашку все любили: преподаватели, которые не решались вляпать ей трояк, однокурсники, которым она безотказно пела под гитару, младшие курсы, с которыми щедро делилась конспектами, пирожками и негустыми знаниями. Ее кудлатую голову, прыгающую походку и ангельский голосок знали все, и не только на факультете, но и за его пределами, потому что Дашка пела в факультетской команде КВН. Кавээновские дела и свели ее с Гриней Сухоруковым. Его тоже все любили, как любят в доску своих, закрывая глаза на его простительные слабости.
Один раз Дашка и Гриня хохмы ради спели дуэтом, потом со сцены, потом все чаще, да так и спелись. Поженились при общем одобрении, родили дочь Аленку, написали дипломы, выпустились и схватились за свои нестриженые головы. Надо было жить в новых экономических условиях, надо было жрать самим и кормить ребенка, надо было покупать квартиру, потому что родители у кого где и денег у них тоже нет. В общежитии после выпуска держать не будут, наука денег не дает, да и не возьмут с такими дипломами в большую науку с иностранными грантами. Дашку пристроила любимая профессорша: через коллег в Ботсаду сосватала ее в какой-то новообразованный ╚Фитодизайн плюс╩ ≈ цветы, аранжировки, эксклюзивная керамика, ≈ непыльно, почти денежно и почти по специальности (Дашка была биолог). Сухоруков торговал мукой и сахаром, влез в долги и еле расплатился. Дашка его пилила, корила, умоляла, взывала к совести, когда он где-то с кем-то пил (╚просто хорошо посидели с мужиками╩), не ночевал дома, пропадал без вести на целые недели, уносил ее зарплату, ≈ он сокрушенно кивал и, притянув к себе, говорил что-нибудь нежное, смешное, виноватое. Дашка таяла и прощала, и они шли с Аленкой гулять. Дней через десять он пропадал опять, и опять у него оказывались долги, и кто-то занял двести и не вернул, и опять кто-то подставил, так что Дашка просто плюнула и перестала его учитывать в семейном бюджете. Но тут друзья по КВН стали создавать банк и пока что набирали туда своих. Каэспешник, кавээнщик, в юности даже спелеолог, Гриня был по недоразумению и по диплому экономист, в банк его взяли, и еще год-полтора банк шел круто в гору и платил немыслимые зарплаты (так что квартиру Сухоруковы все-таки купили). Гриня полюбил ходить в белых рубашках и при галстуке, но хорошие посиделки с мужиками никуда, естественно, не делись. Потом в банке начались сокращения, и Гриню после необъяснимой трехдневной отлучки турнули. Общие друзья при встрече виновато мялись: ты прости, Дашка, мы, конечно, с Гриней с первого курса друзья, но на работе все-таки надо работать, а не фигней маяться. Да знаю я, что вы мне-то рассказываете, с досадой говорила Дашка. Она звала его к себе в салон бухгалтером, но Сухорукова неумолимо тянуло в прерию, в пампасы. То он возил автопокрышки, то продавал велосипеды, то занимался поставками леса. В промежутках он валялся по диагонали на полу и читал Стругацких. Потом, ближе к вечеру, говорил: ладно, я пошел. ≈ Куда? ≈ По делам. ≈ Когда вернешься? ≈ Не знаю, как получится. ≈ Но хоть примерно? ≈ Сказал же, не знаю, слушай, дай полтинник.
Он появлялся, как ковбой-победитель в кино: непременно пропыленный, усталый, небритый, пахнущий чужим, и шептал: солнышко мое, как я по тебе соскучился! Со временем это стало Дашку доставать.
Наконец, доброжелатели намекнули: да у него же баба! Дашка, пораженная вероломством, сразу поверила и даже не спросила, кто. Ей все равно сказали: девочка-второкурсница, зовут Настя, сестра Длинного (Длинный был общий друг). Дашка хотела спросить Гриню в лоб, но он опять пропал, и надолго. А ей стали звонить неприятные голоса и называть суммы его долга. И грозить ≈ пока абстрактно, но обещая конкретизировать. Она всех отсылала к Грине, но его отлучка затягивалась. Вечером кто-то позвонил и намекнул: не отдашь деньги ≈ так мы знаем, где ты живешь и в каком садике твоя девочка. Дашка попыталась найти мужа, даже, пересилив себя, позвонила Насте, но та бросила ╚ничего не знаю╩ и повесила трубку. Длинный сказал: Сухорукова там нет.
Дашка увезла дочь к родителям, а когда вернулась, ее ждали в подъезде. Избили, аккуратно поставили под каждым глазом по фонарю и дали срок неделю. По-дружески посоветовали: отдай, а то ведь церемониться не будем. Она взяла больничный и, едва не воя, стала занимать деньги. В долг ей давали легко, потому что все ее любили и жалели. Через неделю она раздала все его долги и легла в больницу, потому что ей, как выяснилось, повредили почку.
Все общие знакомые перестали здороваться с Настей, а она просто любила своего Сухорукова и панически боялась его потерять. Гриня объявился, пока Дашка была в больнице, причем объявился с деньгами, на которые снял дешевую однокомнатную в отдаленном районе, чтобы увезти туда Настю. Настя была счастлива и не хотела верить никаким гадостям про своего любимого. Вечером он ей пел, а она с удовольствием штопала ему носки и жарила картошку.
Дашка долго лечилась, потом расплачивалась с кредиторами. Кредиторы, иным из которых деньги были нужны до зарезу, мялись и говорили: Дашка, если не можешь пока ≈ не отдавай. Она продала телевизор, всю мало ношенную одежду и почти всю мебель, так что спала на раскладушке, и из каждой зарплаты тоже откладывала на отдачу. Потом появился Гриня, впервые поссорившись с Настей: мужик с работы пришел усталый, а ты задницу с дивана поднять не можешь, ужин собрать. Настя, не имея опыта семейной жизни, обиделась и уехала к маме. ╚Ну прости меня, прости, все наживем, ну подумаешь, барахло, Дашкин, солнышко, прости дурака╩, ≈ уговаривал Гриня жену. ╚Что барахло! ≈ заплакала Дашка. ≈ Ты хоть понимаешь, что они со мной сделали! Ты знаешь, чего мне это все стоило?!╩ ╚Мне тоже это кой-чего стоило╩, ≈ загадочно сказал Сухоруков, не имея в виду ничего конкретного. Он был полон лучших намерений, но вид постоянно несчастной и плачущей Дашки выводил из равновесия, так что он снова уехал к Насте. Дашка подала на развод и получила его с большим трудом, потому что Сухоруков не желал терять ребенка, квартиру, привычную жену и вообще место, куда можно возвращаться. Он искренне хотел, чтобы все было по-прежнему, но Дашка ему в лицах, с рыданиями и воплями рассказывала свою историю, так что он и сам наконец заорал: ╚Как ты меня достала, хватит! Не хочу этого всего больше слушать!╩ Он оставил ей квартиру и по этой причине не возместил ничего из потерянных денег. Дашка привезла обратно Аленку и стала успокаиваться и обзаводиться. Через год она снова начала петь. Через два года вышла замуж и только тогда поняла, что раньше вообще ничего не понимала ни в любви, ни в счастье, ни в семейной жизни.
Анна Гамалова.