Мросто Миша

Среди российских министров трудно представить кого-либо в роли телеведущего. Кроме одного — министра культуры Михаила Швыдкого. И никто, даже он сам, не может понять, как можно совмещать госслужбу, преподавание в академии и работу над телешоу.
В школе сидел за одной партой с Костолевским
Михаил Ефимович родился 5 сентября 1948 года в киргизском городе Кант, куда были эвакуированы его родители. Когда они вернулись в Москву, маленькому Мише было всего 9 месяцев, но в самом Канте до сих пор уверены, что русский министр — их земляк.
— Когда Швыдкой приезжал, мы подарили ему национальный колпак чепкен, казахскую плетку камчы и картину из кожи с изображением наших гор, чтобы не забывал своих корней, — рассказала «Собеседнику» член местной администрации Татьяна Шабанова.
В 195-й московской школе, где учился Михаил, все были уверены, что он поступит на физмат МГУ — в физике с алгеброй ему в классе не было равных. Сам же Миша мечтал совсем о другом.
— Еще школьником он, помню, читал стихи собственного сочинения в молодежной телепередаче, они прозвучали на всю страну, — вспоминает троюродная сестра министра Елена Хайченко, профессор РАТИ (ГИТИС).
В 10-м классе вместе с Игорем Костолевским — последние два года обучения они сидели за одной партой — Швыдкой организовал джаз-банд. Как признается сегодня Костолевский, единственным настоящим инструментом в нем было пианино, остальные изготовили из подручных материалов: контрабасом, к примеру, служил деревянный ящик, в котором проделали дырку.
Швыдкой постоянно искал, чем бы занять себя, причиной чему были сложные отношения в семье. Родители его в конце концов расстались, и Миша переселился к бабушке с дедушкой. Мать нашла себе нового спутника жизни — музыканта Михаила Икова, с которым обосновалась в маленькой комнатушке коммуналки. Там же родился сводный брат Швыдкого Андрей. Только когда Михаил поступил в ГИТИС, мать получила трехкомнатную квартиру и забрала сына к себе. Отношения с отчимом у него складывались по-разному, но в общем ладили.
«Не знаю, что за спектакли, но купальник возьмите!»
Поступление Швыдкого в ГИТИС повергло в шок школьных учительниц физики и математики.
— Это был один из лучших студентов факультета, — говорит Алексей Бартошевич, тогда его студенческий друг, ныне зав. кафедрой истории зарубежного театра РАТИ. — Его все знали, и он всех знал. В этом проявился самый, наверное, главный талант Миши, дарованный ему от природы — общение с людьми.
Швыдкой занимался историей английского театра, защитил докторскую и кандидатскую. Зав. кафедрой истории зарубежного театра Григорий Бояджиев души в нем не чаял. Швыдкой первым из студентов удостоился чести посетить его дом, а позже стал там своим человеком, почти членом семьи.
— Миша всегда был первым: старостой курса, старостой на семинаре Бояджиева, — вспоминает Елена Хайченко. — Был оппонентом по моей докторской диссертации. И хотя он тогда уже был замом министра, дал очень обстоятельный отзыв на мою работу.
В декабре 1973 года Швыдкой пошел работать в журнал «Театр», где и застрял до января 1991-го.
— Мы одновременно пришли в редакцию: Миша занимался критикой московских театров, а я ленинградских, — вспоминает главный редактор журнала Валерий Семеновский. — Это было высшее счастье — работать здесь, сверстники нам страшно завидовали.
А поскольку Михаил в совершенстве знал английский, его одним из первых в начале семидесятых стали отправлять в зарубежные командировки.
— Однажды мы были на театральном фестивале на Кубе, — рассказывает Бартошевич. — Добродушные кубинцы пригласили нас отдохнуть. Но Миша этого делать совершенно не умеет. Там на неимоверной жаре нам приходилось наговаривать статьи о кубинском театре. Как сейчас помню: сидим втроем в трусах, песок плавится, а перед нами Мишин диктофон...
Столь же светлые воспоминания остались от совместного со Швыдким пребывания опять же на Кубе у Анны Образцовой, которая стала заведовать кафедрой зарубежного театра после смерти Григория Бояджиева.
— Мы ездили на первый латиноамериканский театральный фестиваль в январе 1980 года, — вспоминает Анна Георгиевна. — Миша мне перед отъездом сказал: «Не знаю, какие там будут спектакли, но купальник возьмите обязательно!»
Как в воду глядел! Как раз в это время умерла близкая подруга и соратница Фиделя Кастро Селия Санчес. Получилось, русские театроведы приехали на ее похороны. Естественно, запланированное мероприятие отложили на неделю. Все это время Швыдкой и компания проплавали в бассейне отеля (надо сказать, он был потрясающий), а вечерами сидели в барах, глядя на пляски туземок, и дегустировали тамошние коктейли.
Женщины узнают и атакуют даже на границе
В бурные девяностые карьера Швыдкого пошла в гору: Министерство культуры предложило ему создать и возглавить огромный редакционно-издательский комплекс «Культура».
— Я был там заместителем Швыдкого, — рассказывает литературовед Николай Анастасьев. — Это издательство было создано, когда еще существовал Советский Союз, но республики уже начали добиваться самостоятельности. Предполагалось, каждая из них внесет в наш котел, помимо интеллектуального вклада, некую материальную долю. К сожалению, благие намерения не осуществились. Ориентировались мы в своих планах на культурную элиту, поэтому коммерческого успеха наша продукция иметь не могла. В этих условиях незаурядная энергия и обширные связи Швыдкого позволяли худо-бедно удерживаться на плаву.
Многие проекты издательства оказывались экономически несостоятельными. Коллеги считали, что оно существовало только благодаря неуемной энергии руководителя.
В 1993 году «Культура» рухнула, но министр культуры Евгений Сидоров позвал Швыдкого к себе в замы. Четырьмя годами позже Сидоров лишился своего кресла, а Швыдкой получил новое задание — создать и возглавить «Культуру», теперь уже телеканал.
Дело выглядело безнадежным: по указу президента за полтора месяца надо было запустить совершенно новый проект, который, к счастью для вдохновителя, не только выжил, но и получил премию «ТЭФИ».
Меж тем у власти появлялись все новые и новые задачи. В мае 1998 года было решено создать ВГТРК — структуру, которая объединит все государственное телевидение и радио, включая региональное вещание и информагентства. Неожиданно для всех руководить холдингом назначили Швыдкого, что стало последним шагом к его нынешней должности: в феврале позапрошлого года он стал министром культуры.
В чем же секрет Швыдкого? По его собственному мнению, в успехе самое главное — самоирония и сочувствие. Он далеко не карьерист, не идет по трупам. Напротив, всегда готов помочь (хотя, возможно, не всегда держит слово). Мягким, покладистым Швыдкого считают и друзья, и враги. И те, и другие уверены, что именно неконфликтность — одна из причин его успешного продвижения по службе. Но, к сожалению, и это замечательное человеческое свойство может стать проблемой. Теперь к Швыдкому идут толпы знакомых и приятелей, просящих похлопотать, помочь, устроить. Слишком для многих он — просто Миша.
— Однажды мы стояли с Мишей на каком-то пограничном контроле, — вспоминает его коллега по телеканалу «Культура» Виктор Лошак. — Тут к нам подлетает женщина, говорит, что узнала Мишу, и начинает ему что-то путано объяснять про какую-то библиотеку, в которой течет потолок, и просит помощи. Совершенно сумасшедшая ситуация: контроль, граница, а тут эта женщина со своим потолком. Но Миша никому не может отказать. Записал имя, телефон этой женщины и пообещал разобраться. Не знаю, помог или нет, но все-таки...
Замки так замерзли, что пришлось вылезать через окна
Сегодня должность министра для Швыдкого — не единственный способ заработать на хлеб. Он по-прежнему работает в РАТИ на четверть ставки в свободное время, чаще всего в субботу.
Наш герой встает чуть свет и ложится глубокой ночью. С Мариной (второй женой), редактором телепередачи «Театр+ТВ», у них двое сыновей. Младший, Александр, заканчивает МГИМО и работает в рекламной фирме. У старшего, Сергея, сына Марины от первого брака, театрального продюсера, своя семья и 4-летняя дочка Сашенька. Михаил Ефимович очень любит внучку и часто гуляет в выходные с ней на даче...
— Пару лет назад у меня был юбилей, я пригласил всю нашу компанию на праздник, — рассказывает Алексей Бартошевич. — А родился я в декабре. В ту зиму стояли жуткие морозы. Ну и приезжают все со Швыдким во главе на его шикарной черной иномарке с шофером. Шофер ради такого дела помыл машину. И тут выяснилось, что замки у всех дверей замерзли. Мы их начали обливать кипятком, но было так холодно, что вода сразу превращалась в сосульки. Пришлось всем вылезать через окна.
Швыдкой — человек очень вежливый и мягкий, не может не ответить на приветствие. Поскольку его часто узнают, здороваться приходится постоянно. Однажды в Одессе Швыдкой с Лошаком покупали цветы на углу Дерибасовской. Остановился совершенно незнакомый одессит:
— Что вы, господин Лошак, тут делаете, мне понятно. Но почему вы, господин Швыдкой, здесь?
— В гости приехал, — ответил министр удивленно.
— Ну и как у вас дела, господин Швыдкой?
— Хорошо.
— Странно. На таком посту — и хорошо? — И ушел, пожав плечами.
Мария Алферова.