Сучьи выселки

Представительниц древнейшей профессии
ссылали поближе к даче Никиты Хрущева

На одном из островов Нижней Волги, в 140 километрах от Астрахани,
до сих пор находится деревня ссыльных проституток. Начиная с 1919 года советская власть выселяла сюда женщин легкого поведения из Москвы, Ленинграда и других крупных городов страны. В народе это место называют Сучьими выселками.

«Сидим в кабаке, вдруг залетели люди, схватили нас — и к машинам»

Добраться до выселок можно только на лодке. Едва мы отчалили от берега, наш провожатый закурил самокрутку:
— И чего вас понесло на этот остров?
Старенькая моторная лодка, рассекая волжские воды, не спеша приближалась к деревне. Издалека виднелись крыши маленьких домов, выстроенных в один ряд вдоль берега. Нам удалось насчитать не больше сорока дворов. Но нигде не было видно людей.
— Слышал я о том, что на этом острове жили высланные проститутки, — узнав о цели нашей поездки, раскатисто протянул лодочник. — Но как проверишь? Сами-то они, поди, скрывают это... Вы зайдите к бабе Зине. Она здесь давно живет.
Наконец подплыли к берегу. Незатейливый причал из нескольких досок, укрепленных на автомобильной шине, угрожающе раскачивался из стороны в сторону. Резкий порыв ветра, и я едва не оказалась по колено в воде.
Отыскать дом бабы Зины оказалось несложно. Ее саманная хатка с отваливающимися стенами едва походила на дом. И если бы не крохотные окна со шторами у самой земли, ее можно было бы назвать сараем.
— Чайку попьете? Продрогли, наверное, в дороге? — предложила она, глядя на мои замерзшие руки.
Пока в самоваре закипала вода, мы понемногу разговорились.
— Сколько уж лет прошло, я думала, все забыли об этом, но, видно, никогда мне не избавиться от того клейма, — после долгого молчания едва выдавила из себя гостеприимная хозяйка.
Она была в числе последних высланных на этот остров проституток. Как они сами говорили, в третьей волне. Первая пришлась на весну 1919 года, вторая — на август 1934-го, последняя была в 1954-м. Зина Тихонова жила тогда в Саратове.
— Можно ли осуждать меня за то, что я была проституткой? — вздыхает она. — Мать умерла во время родов четвертого ребенка в 1943 году. Отца убили под Сталинградом. А я осталась одна, 12-летняя девчонка, с двумя малышами на руках. Самому младшему братику было четыре года. Они просили еды. А чем я могла их накормить?
Девочка стала продавать по утрам газеты, а по вечерам стирала рыбакам и морякам белье. Платили ей в основном продуктами: кто консервы армейские даст, кто хлеб, кто расщедрится на сахар. Однажды соседка предложила прогуляться в порт — и с этого дня у Зины появились деньги, она купила братьям теплую одежду.
— Меня забрали внезапно, — вспоминает она. — Как обычно, мы сидели в портовом кабаке. Моряки стали потихоньку подтягиваться. Вдруг распахнулись двери, залетели люди, схватили нас — и к машинам. Мы даже опомниться не успели. С нами не церемонились. Заставили подписать какие-то бумажки, зачитали приговор. В нем говорилось, что мы — вредный элемент общества, который подлежит изоляции. Но в тюрьму нас посадить не могут, а потому ссылают подальше от людей. Так я больше и не видела своих братьев...
Зинаиду и еще нескольких девушек, как и всех предыдущих поселенок острова, привезли ночью. Первое время они жили в каком-то сарайчике. Потом им помогли построить дома. Строили на скорую руку: деревянный каркас, поверх него — глиняная мазанка. Так до сих пор и живет она в этом доме. Семейная жизнь у нее не заладилась. Правда, замужем, пусть и недолго, она все-таки была.
— Не сложилось у нас, детей я не могла иметь... Он вначале говорил, что и так проживем, главное, мы любим друг друга. А потом не выдержал: уплыл однажды мой моряк, а назад вернулся с новой женой...
О замужестве бабе Зине напоминает только старая фотография, которая бережно прикреплена у изголовья кровати. Больше такой счастливой она не была... В ее памяти навсегда остался тот день, когда она надевала свадебное платье — дорогой голубой наряд, который привезла из «прошлой жизни» одна из жительниц острова — Валентина Орлова. В нем выходили замуж все поселенки острова. Сколько раз его ушивали, расшивали и подворачивали — не сосчитать.
— Тетя Валя до сих пор его бережно хранит. Хотите, сходим к ней, сами увидите это платье, — предложила Зинаида Николаевна.

«Выбросили наши пожитки, а вокруг — пустота»

Дом Валентины Орловой оказался рядом — через несколько дворов. Выйти к нам его хозяйка не смогла: уже больше месяца она не встает с постели — ноги отказывают.
Увидев нас, Валентина Ивановна слегка растерялась: не привыкла она встречать гостей в кровати. Ее дочка вышла замуж и переехала в город. Звала с собой мать, но та не захотела покидать свой дом на этом маленьком клочке земли посреди Волги. Слишком многое связывало ее с этим местом...
— Мне было двадцать лет, когда нас сюда привезли, — вспоминает Валентина Орлова. — Стоял конец августа 1934 года. Выбросили наши пожитки на берегу, оставили немного еды и пообещали позже навестить — привезти еще продукты. Огляделись мы — пустота, одни деревья вокруг. Это потом отыскали в глубине острова пять землянок. Кто-то из девчонок увидел тусклый свет, который шел почти от самой земли. В первый момент мы даже не поверили собственным глазам. Нам казалось, что остров-то пустынный. Самая младшенькая из нас — Маняша как увидела эти крохотные окошечки, разревелась. После столицы оказаться в этом богом забытом месте и жить под землей...
В обнаруженных землянках обитали первые поселенки острова — высланные в 1919-м из Петрограда. Несмотря на то, что сразу после революции советская власть не преследовала проституток, считая их жертвами бедности и нищеты, уже через два года улицы Петрограда стали очищать от деклассированного элемента, как тогда величали представительниц древнейшей профессии.
— А вас-то из-за чего из Москвы выгнали?
При этих словах Валентина Ивановна опустила голову и задумалась.
— Теперь-то кто знает, — спустя минуту, поправив выбившиеся из-под платка седые волосы, произнесла она. — Тогда один солдатик проговорился, что, дескать, в Москву со всей страны должны приехать писатели на какой-то съезд. И никто не должен видеть, что в столице есть проститутки. Тогда даже слово такое запрещалось произносить. В протоколах нас обозначали аббревиатурой ЖЛП — женщины легкого поведения. Считалось ведь, что в нашей стране проституции нет и быть не может.
В тридцатых годах правоохранительные органы уже отработали схему отлова проституток. Теперь ими стала заниматься не обычная территориальная милиция, а Ударная группа по борьбе с бандитизмом при оперативном отделе ОГПУ. Разыгрывались целые спектакли, в которых оперативники играли роль гостей столицы, снимали проституток и, якобы ведя их в гостиницу, сдавали в участки...
Валентина Ивановна попалась на такой крючок. Доктор из Омска был очень галантен и обходителен. Познакомились на Неглинной, где она обычно стояла. Предложил пройтись по городу, а потом пойти к нему в номер — это была ее последняя прогулка по столице.
Их увозили из Москвы глубокой ночью в товарных вагонах, выдав ватники и сапоги. На Валентине Ивановне в тот вечер было то самое ярко-голубое платье.
— Вы не пытались сбежать по дороге? — спросила я.
— Нет, а что толку. Верка еще на перроне хотела вырваться, так ее схватили и за волосы поволокли к поезду. А в товарняке за нами присматривали двое солдат. Как только мы их не уговаривали отпустить нас! Единственное, что нам удалось — узнать, куда же нас везут.

«Продукты выменивали у рыбаков, которые заезжали на «клубничку»

На всех жительниц Сучьих выселок распространялся запрет покидать территорию острова. Документы у них отобрали, раз в неделю к ним приезжал участковый из района и проверял, все ли на месте. Никакого оцепления из солдат, никаких колючих проволок. Все понимали, что далеко с острова не убежишь. Был случай, когда две поселенки сбежали вместе с рыбаками на Большую землю. Но больше недели они не продержались. На работу нигде не устроишься, от людей прячешься, ведь в деревнях все знают друг друга, а чтобы добраться до Астрахани — нужны деньги. Вернули беглянок назад на остров. Всем остальным пригрозили, что теперь с них и вовсе глаз спускать не будут. А если еще раз кто-нибудь сбежит, то разбираться с ними будет уже НКВД.
— Только рожать и разрешали ездить. Все продукты нам завозились или мы их выменивали у рыбаков, которые частенько наведывались на «клубничку». У кого как получалось... Первая у нас родила Соня. Нагуляла она ребенка с одним рыбаком. Пришло время рожать, мы говорим участковому, что надо бы Сонечку нашу в центр отвезти. Выдал он ей справку, в которой говорилось, что она должна вернуться в свою деревню ровно через пять дней. А у нее роды задерживались... Когда участковый приехал за ней в больницу, попал прямо на роды. Может, жалко ему ее стало, но он скрыл, что она не вернулась в назначенный срок, а потом и вовсе женился на ней и забрал в район. Она у нас девка видная была.
В конце 1934 года на острове появились новые жильцы — раскулаченные крестьяне. Их свозили сюда со всех районов Астраханской области. Постепенно жизнь в деревне налаживалась. Стали образовываться семьи, и о прошлой жизни женщин мало кто вспоминал, а многие и не знали, что живут рядом с бывшими проститутками. В деревне даже появился свой сельсовет. В годы войны о маленькой деревушке словно бы все забыли. О завозе провианта не могло быть и речи. Питались рыбой и тем, что выращивали на огородах. Многие умерли. А в начале пятидесятых холера унесла жизни еще трех женщин. Им на смену в 1954-м привезли новых ссыльных, последних.
— Из пятерых последних осталась разве что ты, Зин? — повернулась к Зинаиде Тихоновой Валентина Ивановна. — Остальные, как только лет двадцать назад с нас сняли ссыльный режим и раздали паспорта, разбежались по разным городам: кто домой вернулся, кто в Астрахань подался. Одна девчоночка еще раньше исчезла внезапно. Приплыли как-то на остров двое мужчин в штатском, видно, что из города. Попросили показать им молодых девчат, якобы для очень важного дела. И забрали с собой Иринку. Она была очень красивой: волосы белокурые, глаза голубые. Слышала, люди говорили, что она работала на даче у Хрущева, которая тоже была на одном из соседних с нами островов.
Сейчас на острове из бывших двадцати семи «девиц легкого поведения» остались только эти две старушки. Остальные либо умерли, либо уехали. У некоторых здесь дети и внуки, но они и не догадываются о прошлом своих матерей и бабушек.
Ольга Ларионова.
Москва —
Астраханская область.