Почему молодеет Ельцин? Отчего постарела Тэтчер?

Тот факт, что состояние лидера — прежде всего психическое — сказывается на душевном здоровье нации, обосновал еще Владимир Леви: алкоголизм и безволие последнего царя, сталинская бессонница и паранойя, брежневская дряхлость — все отпечатывалось на отечестве, как на глине. Куда меньше изучен другой аспект проблемы — влияние страны (и власти) на своего лидера. Задуматься об этом всем нам пришлось, когда 29 апреля граду и миру явился неузнаваемо воспрянувший Борис Ельцин. Таким мы не видели его с 1989 года — с того момента, когда он вернулся в большую политику в качестве вожака межрегиональной группы. Сбылся прогноз Григория Явлинского: «Ребята, он еще простудится на ваших похоронах».
Сухой закон ни при чем
Говорят о суровом «сухом законе» для первого российского президента. Но не следует преувеличивать пристрастие Ельцина к алкоголю во времена последнего срока его правления. После операции 1996 года он и капли в рот не брал, а состояние его ухудшалось на глазах у страны. Дело в другом — в магической зависимости Ельцина от власти, от своего социального статуса: в госстроевский (1987—1989) опальный период он одряхлел на глазах, но тут же воспрянул, оказавшись главной народной надеждой. Подобная зависимость физического состояния от настроения наблюдается только у людей с патологически сильной волей.
Человек, стоящий во главе полуразрушенной и потерявшей себя страны, на глазах дряхлеет и теряет былые способности. Для таких людей отставка спасительна, ибо служат они, в сущности, не руководителями, а громоотводами для народного недовольства. Напротив, вождь, рулящий процветающим государством, деградирует и разваливается, уходя от власти.
Черчилль принял Кеннеди за официанта
Большинство лидеров, лишившись власти, переживали это крайне тяжело — разумеется, если оставляли страну в более-менее приличном состоянии. Хрестоматиен пример Черчилля, дважды на своем девяностолетнем веку терявшего пост премьер-министра: оба раза, вспоминали его помощники и секретари, он тут же начинал хуже слышать, его и без того небезупречная дикция делалась абсолютно неудобопонятной, после второй отставки у него даже начала слегка трястись голова — прежде ничего подобного не было... Где-то года через два после ухода из власти Черчилль посетил США, и на одном из приемов с ним пожелал познакомиться Джон Кеннеди. Черчилль принял его за официанта и послал за бокалом шампанского.
Де Голль после добровольной отставки (апрель 1969 г.) прожил недолго — уже год спустя, сидя у телевизора, он прошептал: «Ужасная боль в спине» — и умер через несколько минут. Франсуа Миттеран, пребывая у власти, благополучно боролся с раком предстательной железы — прожил с ним 16 лет, но после переизбрания резко сдал; и дело не в прекрасной медицине, которая наверняка как была, так и оставалась к услугам экс-президента. Просто есть своеобразная эманация власти, позволяющая мобилизоваться целиком; да и всенародная поддержка много значит. Маргарет Тэтчер, которая во власти словно законсервировалась в полном соответствии со своим политическим консерватизмом, правила Британией полтора десятка лет — умудряясь при этом нисколько не меняться; однако после отставки она словно догнала свой возраст за какой-то год.
Русский путь
А что происходит с человеком, который сбросил бремя заведомо непопулярной, презираемой власти?
Ни для кого не секрет, что представляла из себя Россия в феврале 1917 года. Дневник последнего императора наглядно показывает, что после отречения от престола он ощутил прежде всего... облегчение. Все, кто сопровождал его в роковом последнем путешествии, сходятся на том, что после отречения Николай Александрович Романов стал тем, кем и родился: обыкновенным армейским офицером, в меру жизнерадостным, здоровым, любившим простые развлечения вроде колки дров или гимнастики на турнике. На последних фотографиях отчетливо видно, что перед нами человек куда более здоровый и крепкий, нежели всероссийский самодержец образца 1914 года. И если бы всю семью не расстреляли в Екатеринбурге — царь явно прожил бы не один десяток лет.
Михаил Сергеевич Горбачев до 1989 года — здоровый, неутомимый, полный сил говорун, способный подзаводиться от собственной речи; в 1989—1991 годах склеротическая сетка все ярче прорисовывается на его лице, появляются недомогания (пресловутый радикулит), раздражительность, морщины... И — посмотрите на того же Горбачева спустя полгода после отрешения от власти! Дело, наверное, еще и в том, что воздействие народной любви почти материально: Горбачев был на редкость непопулярен в 1991 году. Но уйдя с поста и сняв с себя колоссальную ответственность, он тут же вновь сделался любимцем либеральной интеллигенции — все отрицательные эмоции переадресовались Ельцину.
Ельцин пришел во власть богатырем. Его заплывы в ледяной воде, способность спать по 3—4 часа в сутки и много пить, не пьянея, вошли в пословицу. Уже к 1994 году перед нами тень прежнего Ельцина: он словно больше всех пострадал от шоковой терапии. Страна легла на его плечи всей тяжестью, и в последние два года своего президентского срока он сумел, в сущности, успешно довести до конца только операцию «Наследник»: ни о каких других телодвижениях власти, кроме бессмысленной кадровой чехарды, говорить не приходится. В 1998 году, в канун финансового кризиса, состояние Ельцина достигло критической точки: он уже интересовался у Ястржембского, где Ястржембский. Поразительно это совпадение со страной решительно во всем!
Андропов быстро дошел до ручки
К своим лидерам слабое отечество вообще беспощадно: вспомним пример Ленина. Этот сроду не только ни за что не отвечал, но и нигде не работал. Стоило ему получить власть в стране, где царствовали разруха и междоусобица, хваленая работоспособность испарилась, выносливость дала трещину, начались мучительные мигрени и забывания слов.
Принимая страну в состоянии полураспада, даже крепкие, следящие за собой люди вроде Андропова доходили до ручки в считанные месяцы. Об Андропове придумали даже версию, будто его отравили. Между тем никто его, по всей вероятности, не травил: просто после Леонида Ильича страна находилась в коме, и это немедленно сказывалось на ее руководстве. Константин Устинович Черненко рулил отечеством полтора года, не приходя в сознание, однако до прихода во власть был, пожалуй, наибольшим огурцом из всех потенциальных цезарей: состояние отечественной экономики произвело на него впечатление столь ошеломляющее, что до самого 1985 года он так и не вышел из сумеречного состояния.
Путин лысеет закономерно
Что касается Владимира Путина, то с ним, по-моему, все ясно. Как все консерваторы, он старательно законсервировал страну — то-то в ней и проблем никаких не осталось. То есть, по крайней мере, говорить о них всем надоело. Не меняется и путинская внешность — за два нелегких года в ней не обозначилось ни малейших отклонений от парадного портрета. Разве что лысинка постепенно растет. Но это потому, что Путин старательно следует еще одной великой российской закономерности: у нас тут чередуются лысые и волосатые. С лысыми связаны революции, с волосатыми — стабилизации. Так что к 2004 году тонзура его достигнет раннеленинских масштабов.
Дмитрий Быков.

А как в африке?
Моча с молоком
Зависимость между состоянием лидера и экономики первыми постигли еще африканские племена, где в магии разбирались очень прилично. В крошечном королевстве Тонго чуть не вспыхнула революция, когда специально откормленный король по соображениям охраны здоровья был вынужден сесть на диету. Он просто ходить уже не мог. Но стоило ему потерять десять кило — нация запаниковала всерьез, и король вернулся к потреблению ненавистного напитка, который в Тонго считают образцом калорийности: молоко с коровьей мочой.
Своих королей откармливают во всех слаборазвитых странах — и для того, чтобы соседи видели, как нам хорошо, и для того, вероятно, чтобы было чем полакомиться в случае революции. Диктатор Бокасса ел своих политических противников тоже не просто так, а со смыслом — подчеркивая тем самым свое идейное над ними торжество.