Бега

Президент просмотрел газету, скорбно поджал свои выдающиеся губы и вызвал министра обороны.
— Слушай, — сказал он мрачно. — Тут пишут, что у нас сбежал рядовой.
Министр сдержанно кивнул.
— Ну и почему он сбежал? Может, кормили плохо?
— Кормили, как всех, — пожал плечами министр. — Все жрут, и ничего. Не бегают никуда, даже на зарядку. Тут дело другое, деликатное...
— Изнасиловали?! — в ужасе спросил президент. В молодые годы он часто читал перестроечную прессу, тщательно запоминая имена и фамилии, чтобы потом, когда все устаканится, напомнить журналистам об их заблуждениях. В прессе писали всякий ужас.
— Да нет, — отмахнулся министр. — Девушка ему изменила.
Президент с облегчением вздохнул.
— Ну, девушка — это нестрашно. Это мы не виноваты, верно? Психика у него неустоявшаяся, дело молодое... Ну, ты скажи там этим-то... которые ловить будут... чтоб они поработали с ним психически. Чтоб его девушки потом не очень интересовали. Ладно?
— Это мы запросто, — скупо улыбнулся министр.
Примерно через неделю президент снова развернул газету и узнал, что еще двое рядовых покинули свои части и устремились к каким-то матерям. Про матерей президент не очень понял и снова вызвал закадычного друга.
— Слушай, — сказал он хмуро. — Тут написано, что еще двое покинули свои части. То есть сбежали, да?
— Ну почему же, — бодро откликнулся министр. — Может, они оставили какие-то свои части на поле боя. Руку там или ногу...
— Так ведь это не в Чечне, — пояснил президент. — Это в Омске.
— А мы в Омске не воюем? — на всякий случай спросил министр обороны.
— Откуда я знаю! Кто министр обороны — ты или я? И к какой это матери они побежали?
Министр проглядел газету.
— А-а, — протянул он с облегчением. — Это журналисты, как всегда, не поняли. Это я, отвечая на вопрос об участившихся побегах из армии, сказал: пускай бегут к долбаной матери, нам такие солдаты не нужны!
— Э, э, — осадил его Верховный. — Легче, не то они так все разбегутся. А почему они убежали-то?
— Как всегда, — пожал плечами министр. — Им изменила девушка.
— Обоим? Одна? Ни фига себе девушки пошли...
— Нет, каждому своя, — успокоил министр. — Но если поймаем, им никогда уже не понадобится девушка...
Две недели спустя президент машинально включил «Эхо Москвы».
— Комитет матерей сообщает, — злорадно говорил ведущий, — что за последние сутки из воинских частей на территории России сбежали уже три дезертира. Два из них прибежали к матерям, один находится в бегах. Этот последний захватил с собой автомат и расстрелял караул.
Президент резко позвонил в колокольчик.
— Это что такое?! — напустился он на министра обороны. — Трое за сутки, а?!
— Девушки, — скорбно покачал головой министр. — Такие стали девушки, что... Просто все пуговицы в ряд...
— Да с кем же они им изменяют-то?!
— Вероятно, со студентами, — наябедничал министр.
—Черт его знает, придется теперь студентов призывать... Что им, девушек мало? Обязательно надо солдатскую оприходовать?! А что это еще за комитет долбаных матерей?! При чем тут вообще матери-то?
Министр задумался.
—М-м-м... Вероятно, солдаты побежали к матерям девушек, чтобы те на них повлияли. Скажите, мол, мама, что мы тут трудную службу несем, а они позволяют себе...
— А караул он почему расстрелял, третий этот? Может, его били все-таки?
— Нет, это исключено, совершенно исключено. Ну когда у нас в армии били? Вы военный, я военный... нас били когда-нибудь?
— Попробовал бы кто, — усмехнулся президент.
— Ну вот! Кого бьют — те сами виноваты. А расстрелял он их... не знаю... может, ему девушка с ними изменила?
— Со всем караулом?!
— А что? Знаете, какие сейчас девушки? Сплошной разврат! Это ужасное телевидение и пресса — они их совершенно растлили, совершенно! — все больше увлекался министр. — Серьезно, товарищ Верховный, занялись бы вы лучше телевидением, чем из-за всякой ерунды огорчаться!
Президент так и сделал, а через месяц ему на глаза случайно попалось сообщение: из элитной гвардейской Таманской дивизии сбежали 16 дембелей, половина из которых отправилась в Комитет солдатских матерей, а другая — ударилась в бега. Причиной побега дембеля назвали жестокое обращение командира, отнимавшего у них деньги и посылки.
Президент скрежетнул зубами и вызвал министра обороны.
— Все знаю, все знаю, — запыхавшись, пролепетал министр с порога. — Мною проведено независимое расследование. Накануне побега все гвардейцы получили письма от своих девушек, вот и текст. — Он положил перед президентом шестнадцать писем, написанных под копирку, почему-то на бланках Министерства обороны. «Милый (обращение было пропущено), я тебя больше не люблю и знать не хочу. Прощай навсегда. Твоя (место для подписи снова пропущено)». На всех конвертах стоял вчерашний штемпель.
— Бордель какой-то, а не страна, — проскрипел президент. — Кончится тем, что будем, как евреи, девушек призывать! Слушай, но ты проверь: может, они действительно сбежали из-за того, что у них того... деньги отбирали? Солдатскую зарплату?
— Исключено, — твердо сказал министр. — Вы знаете, сколько у нас солдатская зарплата? 36 рублей. Можно сбежать из-за тридцати шести рублей?
— Пожалуй, нет, — задумчиво признал президент. — Но, может, их били?
— Чтобы наш офицер кого-то бил? — с невыразимым презрением переспросил министр обороны. — Они Басаева десять лет убить не могут, а тут шестнадцать здоровых лбов, и все гвардейцы! Можете вы себе такое представить? Да если б он их тронул... они бы этого офицера...
— Ладно, — сказал президент. — Ты как хочешь, но этих шестнадцать мне верни. Чтобы дослужили как миленькие. Оцепление выставь вокруг Москвы. Я завтра проверю...
— Есть! — щелкнул каблуками министр.
На следующий день президент вышел проверить оцепление. Со всех сторон в сторону центра брели солдаты — кто с автоматом, кто с пушкой, кто с гранатой. К некоторым подскакивали какие-то небритые личности и воровато выменивали оружие за мандарины и киви.
— Это что? — потрясенно спросил президент у ближайшего милиционера.
— Армия расходится, — по-свойски пояснил тот. — Надоело, говорят.
— То есть как?! — опешил Верховный главнокомандующий.
— А то вы не знаете, — широко улыбнулся милиционер. — Пойду-ка и я заодно, а то как-то холодно...
Некоторое время президент стоял в глубокой задумчивости, потом набрал на мобильном телефоне номер министра обороны. «Прошу прощения, — механическим голосом произнес автоответчик. — Мне изменила девушка. Пойду в ответ изменю Родине. Все-таки не так обидно. С любовью ваш Сержик».
Дмитрий Быков.