"Деньги возят чемоданами": сколько стоит лечение Навального в "Шарите"

Алексей Навальный, как заверяют врачи, постепенно приходит в себя после комы. Российский оппозиционер по-прежнему находится в «Шарите».

В последние годы берлинская клиника стала самым популярным местом лечения известных политиков. В середине 2000-х она получила печальную известность: именно в «Шарите» работала медсестра Ирена Беккер, прозванная Ангелом Смерти за то, что убила минимум 5 пациентов (сейчас она отбывает наказание в тюрьме).

Что представляет собой клиника «Шарите» сегодня, в интервью Sobesednik.ru рассказал немецкий политолог Александр Рар.

– Вы сами готовы лечиться в «Шарите»?

– Безусловно. Эта клиника считается одной из самых лучших больниц Германии, может быть, даже в Европе. Это известная клиника с громадными возможностями, с новейшими технологиями… Моя жена там тоже лежала в свое время, я ходил ее навещать, видел, что все – на высшем уровне.

Конечно, я бы туда обратился, если бы что-то случилось. Там очень хорошие врачи. Во всяком случае, там очень много людей лечится. И знаменитых в том числе.

– Лечение в этой клинике доступно только для богатых людей?

– Тут надо разделять граждан Германии и иностранных пациентов. Немцы оплачивают весьма дорогостоящую медицинскую страховку.

Думаю, это самые большие взносы, которые платят граждане Германии. У некоторых людей это треть зарплаты. Но без этой страховки – никуда. Впрочем, некоторую сумму денег добавляет и работодатель.

Но когда приезжает пациент из России или Украины, вообще из любой страны, он платит сам (УЗИ стоит 300 евро, КТ – до 2000 евро, замена коленного или тазобедренного сустава – до 20 000 евро, а терапевтическое лечение при онкозаболеваниях – 4000-5000 евро в сутки. – Прим. Sobesednik.ru.).

Иногда наличными. Многие возят деньги чемоданами, это их право.

Помню, когда я жил в Мюнхене, лечиться туда приезжало много богатых арабов. Сейчас арабов стало меньше (хотя все равно немало), зато лечиться в Германию снова приезжает очень много русских, украинцев, казахов.

– Как вы думаете, почему «Шарите» так любима политиками, причем не только немецкими (тут лечилась Ангела Меркель, президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер), но и иностранными – тут побывали и Борис Ельцин, и Виктор Ющенко, и Юлия Тимошенко?

– Действительно в последние годы вокруг «Шарите» замечено очень много политики. Не знаю, случайность это или нет, но именно в «Шарите» приезжал лечиться Виктор Ющенко, после того, как его в Австрии не смогли полностью вылечить, а на его лице появились волдыри, и он счел, что его отравили диоксином. Здесь до конца тоже ничего не выяснили, но все равно лечили (многие политологи считают, что именно анонсированная Ющенко попытка его отравления помогла ему выиграть президентские выборы на Украине в 2004-м. – Прим. Sobesednik.ru). Потом там лечилась Юлия Тимошенко…

Политика была замешана и когда в 2018-м в Шарите привезли Петра Верзилова (до 2009-го один из активных участников арт-группы «Война», муж Надежды Толоконниковой (Pussi Riot) издатель интернет-СМИ «Медиазона». – Прим. Sobesednik.ru), который во время чемпионата мира выбежал на футбольное поле, а спустя 2 месяца после этого попал сюда с симптомами отравления. Его в Шарите доставили так же, как и Навального – специальным рейсом.

Кстати, Навальному, насколько я знаю, предлагали лечиться и во Франции, и в Ганновере. Семья выбрала Берлин и «Шарите» как одну из лучших клиник.

– Такое впечатление, что среди клиентов «Шарите» нет олигархов, только политики...

– Это не так! Я знаю, что очень много известных богатых людей, в том числе и с Востока, и из Казахстана, и из России, и из Украины тоже лечатся в этой клинике. У Шарите много филиалов (в состав комплекса входит свыше 100 отдельных клиник и институтов, клиники объединены в специализированные центры «Шарите». – Прим. Sobesednik.ru).

– Согласитесь, олигархи свои имена не светят, а про пациентов-политиков знают все. И не всегда этот «политический акцент» работает на положительный имидж клиники. Так, про Юлию Тимошенко говорили, что не сможет ходить, а она вон – на высоких каблуках прекрасно себя чувствует… Это не добавляет доверия к диагнозам врачей «Шарите».

– Но это совсем не имеет отношения к качеству лечения.

Есть врачебная тайна, и доктора, обращу ваше внимание, не дают пресс-конференций о состоянии пациентов. Во всяком случае они не будут без разрешения пациентов рассказывать, кто чем болеет.

Не хочу сейчас защищать медиков – в «Шарите», как и везде, врачи разные, но мне кажется, что Юлия Тимошенко уже тогда прекрасно знала, как использовать пребывание в этой больнице для своей дальнейшей политической карьеры. Она просто ставила спектакль.

Не думаю, впрочем, что она совсем уж ничем не болела, наверняка ее от чего-то лечили. Другое дело, что Тимошенко сама накручивала степень тяжести своей болезни. О том, что она тяжело больна, твердило и ее окружение, которое навещало ее в палате, да и сама она не уставала писать и говорить об этом. Уверяли, что оставшуюся жизнь она проведет в инвалидной коляске.

И она даже появилась на этой коляске, и на ней же приехала на Майдан… Но когда увидела, что политическая карьера ее почти закончена, очень быстро опять надела каблуки и поправилась.

Нет, не думаю, что какие-то врачи «Шарите» пытаются умышленно вмешиваться в политику. Думаю, они ничего не говорят, не дают никаких комментариев, потому что не хотят терять будущих клиентов. Но если сам пациент (или его окружение, или партия) – как это было в случаях с Ющенко, Тимошенко или Верзиловым – делают из своей болезни горячую новость или хайп, кто им это запретит?

Конечно, «Шарите» могла бы смотреть на это более строго. Но мне трудно представить, как бы они могли удержать ту же самую Тимошенко от всяких интервью и жалоб, которые она рассылала по всему миру. Да и Верзилов, как и Тимошенко, давал очень много интервью, встречался с немецкой общественностью, рассказывал, как его травили в Москве... Но на это тогда не обратили внимания, потому что Верзилова в принципе никто не знал.

Можно ли из-за всего этого подвергать сомнению качество лечения в «Шарите»? Думаю, нет. Объективно, язык не поворачивается говорить, что это плохая клиника.