Народ у нас любит, когда рубят головы

В закладки Добавить в блог Добавить в соц.сети Версия для печати

15.12.2009 Авторы: Быков Дмитрий Иcточник: Собеседник №48 за 15.12.2009

Опубликовать Медведев, формирующий себе облик жесткого руководителя
Поначалу отставки в Перми, включая отстранение от должности (пока на месяц) руководителя городской администрации и уход всего краевого правительства, казались мне в каком-то смысле продолжением катастрофы, случившейся в клубе «Хромая лошадь».

То, что там произошло – чудовищно, но это никак не повод для отставки всего краевого руководства (шатается и губернатор, хотя Владимир Путин его формально успокоил). То, что в Москве под очередную кампанию сразу попали 17 клубов и число их растет, а клубы как раз из числа тех немногих, где собираются умеренно богатые и слушают некоммерческую музыку, – отдельная тема: бог даст, их укрепят на предмет противопожарной безо-пасности и откроют заново. Но столь радикально чистить Пермь после хоть и ужасного, а все же непредумышленного преступления – это перебор. Ведь не менее ужасные вещи в России прежде (Беслан, сгоревшие дома престарелых, обрушения школ и пальба в супермаркетах) не приводили к таким масштабным чисткам. А таких слов, как «бессовестные мерзавцы», власть вообще не произносила.

В канун Нового года страна вступила в новую эру. Выждав положенный срок – Владимир Путин тоже после Ельцина ждал год с небольшим, – новый президент приступил к формированию имиджа новой власти. Подозреваю, что прежний имидж «законника» будет похерен: если человек не только до окончания, но фактически до начала пермского следствия потребовал наказать подозреваемых «по полной программе» – о каких тонкостях речь? Видимо, на наших глазах произойдет в ближайшее время череда крупных отставок. Разумеется, это не будут люди Путина. С Путиным все это, я полагаю, согласовано.

Отныне Медведев формирует себе облик жесткого руководителя, при котором каждый вскрывшийся факт будет наказываться категорическим отстранением от должности. Конечно, это вряд ли коснется главных коррупционеров, а ударит исключительно по попавшимся.

С одной стороны, отставка руководителей ФСИН и Бутырок (пока не по стране, где с начала года умерли 386 заключенных, а только по Москве, но при Путине и этого не бывало) есть шаг, безусловно, назревший и знаковый. Этим даже уравновешивается пермское домино, когда полетели с должностей люди, ни сном ни духом не причастные к пожару в клубе «Хромая лошадь». Это хорошо уже потому, что сломался один из главных принципов путинской эпохи – уволить проще всего – других где брать? Иными словами, власть при Путине была кастой неприкосновенной и священной, и если человек там проштрафится – его, конечно, распушат по первое число, но при закрытых дверях. Потому что самое страшное для власти – продемонстрировать раскол. Она должна быть монолитна, ни звука не должно доноситься из-под ковра, и виноватого ожидает в лучшем случае почетная ссылка либо перемещение с понижением. Медведев этот принцип порушил, и началось это не с Перми, а с отставки Михаила Лесина. Мы не знаем, чем конкретно тот провинился, но знаем, что не угодил Главному.

Люди у нас любят, когда летят головы, но потакать черни – не лучшая тактика. При Ельцине страну лихорадило так, что пресса не успевала за отставками и назначениями, а о том, «кто в силе, кто в опале», гадала орда политологов, не умеющих больше ничего, но здоровья обществу это не прибавляло. Есть тайное подозрение, что, не сумев выстроить себе публичный образ, Дмитрий Медведев, не имея для этого особенных наличных данных, пытается создать себе репутацию грозного царя. Можно ведь сохранять во власти даже откровенно непопулярных и неуспешных менеджеров, используя их в качестве громоотводов (помните Зурабова?), а можно, напротив, рубить бошки направо и налево, отставляя все начальство после каждого несчастного случая, и заменять людьми из своего пресловутого резерва, точно такими же. Но и та, и другая тактика одинаково бессмысленны при отсутствии свобод, при безынициативности и стагнации, при низкой мотивированности, при несовершенном и управляемом законодательстве, при идейном и ценностном вакууме – словом, при всех малоприятных вещах, которые никакими перестановками не поправишь.