Эксперт о крушении "Прогресса": Эти двигатели запускались уже сотни раз

Академик РАК имени Циолковского Александр Железняков рассказал о последствиях крушения корабля «Прогресс».

Ранее Sobesednik.ru писал о том, что 1 декабря в районе города Кызыл в Туве рухнул грузовой космический корабль «Прогресс МС-04», стартовавший в составе ракеты-носителя «Союз-У» с Байконура. Корабль должен был доставить на Международную космическую станцию 2,5 тонны грузов. В качестве основной версии крушения эксперты называют прогар камеры сгорания двигателя третьей ступени ракеты.

Sobesednik.ru решил выяснить, почему «Прогрессы» терпят крушения уже второй год подряд [в последний раз грузовик не смог состыковаться с МКС в апреле 2015 года] и каким будет ущерб от потери корабля в этот раз. Об этом изданию рассказал член Российской академии космонавтики имени К.Э.Циолковского Александр Железняков.

— В чем вы видите возможную причину крушения корабля? Это халатность при производстве или несоблюдение техники безопасности? Такое с «Прогрессом» происходит уже не в первый раз...

— Во-первых, давайте все-таки расставим все точки над i. Не с «Прогрессом» это произошло, а с ракетой-носителем «Союз-У». Все почему-то [грешат] на «Прогресс», но это не корабль виноват — это ракета. Во-вторых, говорить о том, что стало причиной вчерашней аварии, пока еще рано. Надо изучить всю имеющуюся информацию и только потом уже делать какие-то выводы: виноват ОТК [отдел технического контроля — прим. ред.], или конструкторская документация, или еще что-то. Сейчас мы имеем просто факт — то, что авария произошла на участке работы третьей ступени ракеты-носителя. Наиболее вероятная версия — это какие-то проблемы с ракетным двигателем РД-0110. Вот это то, что мы имеем, а все остальные рассуждения, гадания — они просто беспочвенны.

— Что вы можете сказать по поводу двигателя РД-0110? Часто ли фиксировались случаи поломок именно этой модели?

— Да, прецеденты такие были. Эти двигатели установлены не только на третьей ступени ракеты-носителя «Союз-У», но и на других модификациях «Союза». Они запускались уже сотни раз, и, конечно, за эти пуски накопилась некоторая статистика отказов. Я не могу сказать точно, сколько раз грешил этот двигатель. Помню только, в августе 2011 года при выведении другого «Прогресса» на орбиту тоже на участке работы третьей ступени двигатель подвел. И, если не ошибаюсь, в декабре того же 2011 года при запуске спутника связи «Меридиан-5» тоже были проблемы с этим двигателем.

— Насколько я понимаю, эти двигатели производятся по одной и той же технологии уже достаточно долгое время и при этом все равно продолжают происходить такие эксцессы. В чем же дело? Их просто плохо изготавливают?

— Да, бывали эксцессы, когда именно нарушение технологии производства двигателей приводило к их поломке. В частности, в августе 2011 года, если я не ошибаюсь, в выводах аварийной комиссии было указано на попадание постороннего предмета в турбонасосный агрегат. То есть один из трубопроводов забился, прекратилась подача топлива в двигатель, и он, естественно, отключился. [Чтобы узнать,] что произошло в этот раз, надо подождать заключения комиссии.

— Мы часто слышим о поломках летательных аппаратов США и Китая, многие из них, к сожалению, приводят к трагическим последствиям. Но складывается впечатление, что там ситуация несколько иная: технические неисправности чаще всего обнаруживаются в новых разработках, которые еще не прошли достаточное количество испытаний. Тем временем у нас это происходит с уже старыми, испытанными моделями. Как вы сравните российский и зарубежный опыт?

— Я могу сказать, что и в Китае, и в Штатах никто не застрахован от подобного рода инцидентов. Там происходят аварии и с новыми ракетами, и со старыми. Говорить о том, что у них это случается чаще, чем у нас, я бы не стал. Если говорить о ракете-носителе Falcon (последний инцидент в Америке), то эта авария немного выпадает из ряда всех остальных, так как она произошла еще до запуска, при наземных испытаниях. Это, скорее всего, либо халатность, либо конструкторская ошибка — но не самой ракеты, а именно системы подачи топлива, то есть наземного сегмента. А китайцы сейчас свою информацию по авариям полностью закрыли, они даже официально не сообщают о фактах аварии. Космическая техника настолько сложная и непредсказуемая, что застраховаться от эксцессов просто невозможно. К сожалению, это может произойти в любой момент и с любой космической державой.

— Как бы вы в целом оценили ущерб от потери «Прогресса»? Насколько это тяжелый удар сейчас для нашей космической промышленности?

— Есть прямой материальный ущерб, который связан с производством ракеты, с производством космического аппарата, с наземными испытаниями и другими расходами. Наверно, это где-то 4,5–5 миллиардов рублей. Точнее надо смотреть по госконтрактам на сайте госзакупок, там это все можно «вытащить» и посчитать.

Кроме прямых материальных затрат, которые частично будут компенсированы страховщиками, есть и попутные потери. Возникают некоторые проблемы функционирования МКС. Космонавтам ничего не угрожает, запасов расходных материалов на орбите у них достаточно для того, чтобы несколько месяцев не испытывать никаких трудностей. Но ритмичность пополнения этих запасов эта авария, конечно, нарушила. Надо будет пересматривать график полетов, перечень грузов, которые будут ввозиться и «Прогрессом», и американскими, японскими грузовиками — это все лишняя головная боль.

Кроме того, так как третья ступень ракета-носителя «Союз-У» аналогична третьей ступени ракета-носителя «Союз-ФГ», с помощью которой запускаются пилотируемые корабли, то это потребует обязательного беспилотного запуска ракеты класса «Союз» перед тем, как пускать космонавтов. Это тоже может создать нарушения в графике предстоящих пусков к МКС. Это тоже неприятная потеря. Ну и, конечно, я боюсь, что вчерашняя авария создаст некоторую нервозность в ракетно-космической отрасли и помешает нормальной работе специалистов. Будут эти бесчисленные проверки, бесчисленные дергания специалистов, составления всевозможных отчетов, объяснительных... В общем, все это очень неприятно.