Над пропастью молчания

28 января умер самый загадочный американский писатель прошлого века. Сэлинджер прожил 91 год, опубликовал роман, пять повестей и один сборник рассказов. С 1965 года не печатался вообще. В прошлом году заблокировал публикацию чужого продолжения своей наиболее знаменитой книги «Над пропастью во ржи»

Его удалось заснять на фото и видео – виден высокий, седой, красивый старец, но там, где он грозит фотографу, лицо его носит явные следы безумия. Из воспоминаний его дочери Маргарет стало известно, что он домашний тиран, фанатично увлекающийся восточными методиками самолечения вплоть до питья мочи.

Честно признаюсь, Сэлинджер раздражал меня так, как может раздражать только очень большой писатель. Его герои требуют любви и никого не любят, кроме себя и собственноручно созданных фантомов, и путь их лежит к самоубийству, либо в монастырь, либо, если повезет, к психоаналитику. Но создатель всей этой портретной галереи был художником исключительной мощи. Даже в американской прозе, богатой великими именами, мало кто может сравниться с автором «Рыбки-бананки», «Войны с эскимосами» или «Лапы-растяпы». «Над пропастью во ржи» не принадлежит к числу любимых моих книг, но какие-то вещи оттуда – сочинение Холдена о мумиях, драку с отельным сутенером, «фак» на гробнице, Фиби на карусели, ее повести о девочке-сыщице – никогда не забудутся. Сэлинджер лучше всех в ХХ веке писал о детях. «Посвящается Эсме» или «В ялике» – величайшие рассказы о муке взросления.

Сэлинджер гораздо сильней в новеллах, нежели в повестях, хотя и тут у него есть бесспорный шедевр – «Выше стропила, плотники». Он – писатель для умных подростков, а умные подростки не самые приятные люди на свете. Именно они испытывают самые сильные чувства, а гадости и радости замечают с особенной остротой.

Что осталось после Сэлинджера, пока непонятно. По одним сведениям, у него было три законченных больших романа и два в работе, по другим – таких книг было семь, сейчас говорят о десяти. Кто больше? О судьбе этого наследия толкуют двояко: одни утверждают, что Сэлинджер разрешил после его смерти публиковать всё, другие – что закрыл наследие еще на несколько десятков лет. Надежды на то, что в его бумагах обнаружится неведомый шедевр, очень мало, но чем черт не шутит – вдруг он действительно сочинил что-то гениальное? Боюсь только, что его молчание с 1965-го по 2010-й – сильней и значимей любой литературы.