Борщ для бомжей

Прямо в центре столицы – в сквере напротив гостиницы «Hilton Ленинградская» я кормлю бездомных вместе с волонтерами православного движения «Дом на пути». Раздача пищи начинается со свары за право получить порцию первыми. Бездомных утихомиривает только угроза погрузить баки с едой назад в машину и уехать. Тряхнув в знак примирения колтунами, мужички более-менее успокаиваются.

Один кусок в руки

– У нас сегодня людей не хватает, – говорит волонтер Дима. – Поможете?

Меня приставляют к мешку с хлебом и вручают упаковку пластмассовых ложек. Получается раздаточный конвейер – три волонтера разливают борщ, а следом я «отовариваю» бездомных ложками и хлебом. «Каждому – по куску», – говорит Дима. Но, получив один кусок, никто не отходит, просят еще. Наиболее агрессивные уже устроились со своими порциями на бордюрах, остались смиренные. Они стоят около меня с горячим борщом и испуганно ждут, даст ли нерасторопная тетка им еще хлеба. От зрелища безмолвных людей с белыми мисками комок в горле. То ли тюрьма, то ли детский сад… Даю в руки два-три куска, без конца ныряя в мешок за добавкой и страшно волнуясь: а вдруг всем не хватит? Когда они, счастливые, что получили лишнюю краюху, тихо говорят: «Большое спасибо», хочется рыдать.

Наконец перешли к чаю, теперь можно разогнуть спину и оглядеться по сторонам. Женщин вроде бы гораздо меньше, чем мужчин. А может, все дело в том, что женщин в некоторых признать уже трудно – это скорее существа без пола и возраста. Есть один ребенок – цыганская дочь Марина. Ромалэ расположились табором здесь же, под веревками со своим бельем, но за едой не подходили.

Немало довольно молодых, хотя и беззубых граждан, они спрашивают, принес ли Дима крестики, обещанные в прошлый раз. Многие покрыты коростой болячек, они выстроились в очередь к яркому кругу под фонарем, там волонтеры Алена Евгеньевна и Светлана делают бездомным повязки, раздают таблетки.

Вообще-то специальная скорая помощь для бездомных есть на Курском вокзале, но чтобы ее получить, надо пройти так называемую бич-баню – помывку там же, на Курском. После этой помывки с ее немилосердными моющими средствами у бродяг ко всем их болезням добавляется жуткая аллергия, поэтому бич-бани они избегают, предпочитая врачеваться на стороне. «От малейшей царапины тут же начинается нагноение, потому как антисанитария», – говорит Алена. Другая распространенная травма – гематомы от ментовских «демократизаторов». «Однажды меня так ударили дубинкой, что порвали вену», – рассказывает один подопечный сестер милосердия и показывает длинный шрам на левой руке. – Метили по голове, хорошо, успел рукой закрыться».

Добежать до границы

– Все началось три с половиной года назад с нескольких строчек на форуме дьякона Андрея Кураева, – рассказывает член совета движения «Дом на пути» Анна Федотова. – Стояла зима, и неравнодушный человек Борис Григорьевич Рыжов позвал людей покормить пацанов на Курском вокзале. Этот порыв закончился созданием народного движения. Поначалу мы кормили только детей. Но социальные службы научились быстро забирать их с улицы. А поскольку с детьми стали приходить и взрослые, то мы уже не могли их бросить. Взрослые бродяги никому не нужны. Сейчас у нас «точки» на всех вокзалах, где мы кормим голодных каждый день, кроме субботы. Начинали с каши с сосисками, которые варили дома и раскладывали по баночкам. Сейчас для нас готовят еду Данилов монастырь и Троице-Сергиева лавра. А по воскресеньям подключается московский ресторан «Бродяга». Повара там душевные, всегда спрашивают: «Ну как, вашим понравилось?»

– Только тут и можем поесть, – говорит Руслан, мужчина средних лет с опухшей до размеров бревна ногой, на которую Алена Евгеньевна нанесла сетку из йода. Поодаль сидит его сын Костя, он рассказывает:
– Мы с Украины. Я закончил первый курс горного института, отец позвал в Москву на заработки. Ехали в электричке в Софрино – уснули, не заметили, как сумку с документами украли. Обращаться в консульство отец не захотел – побоялся, что за утерю паспорта будет большой штраф. Денег-то взять негде. Сказал, нелегально попробуем пробраться через границу. Но прошел уже месяц, а мы всё тут.

– Людей с подобными проблемами немало, – говорит Аня Федотова. – Много и тех, кого черные риелторы оставили без квартиры. А некоторые приехали в столицу на заработки и попали тут в неподходящую компанию. Лжи мы, конечно, немало слышим, но иногда достаточно одного звонка, чтобы вернуть домой человека, годами находящегося в федеральном розыске.

С таджиками не пить!

Доказательство, как порой ничтожно мало надо, чтобы дать человеку шанс – история чудесного спасения из плена Казанского вокзала Лены.

Та приехала в Москву на заработки из Мордовии, но не срослось. Ночью, дожидаясь поезда домой, она получила по голове, очнулась под платформой без документов, денег и вещей. Когда обратилась в отделение с заявлением об ограблении, слушать ее никто не стал: с раной на голове, грязная после ночи на земле Лена уже мало чем отличалась от бродяжек, которые если что и имеют от милиции, то чаще всего – удар с оттяжкой по ребрам. Выпив раз-другой с бомжами, тихая и незлобивая женщина довольно быстро стала среди них своей. И так же быстро постигла науку, с кем можно пить, а с кем нельзя. Нельзя, например, с таджиками – те подмешивают в вино какую-то гадость, чтобы без мороки овладеть собутыльницами. Две товарки Лены, выпив с таджиками, так и умерли рядом с ней. Под стеной вокзала они легли спать втроем, чтоб было теплее, а встала Лена одна. От приставаний кучкующихся на Казанском узбеков она удачно отбивалась, «честно» предупреждая их, что у нее СПИД и сифилис, вместе взятые.

Однажды ей чуть было не повезло: ППС задержала ее на Новослободской. Доставили в опорный пункт. Там выяснилось, что Лена по заявлению родных находится в федеральном розыске. Вместо того чтобы попытаться отправить бедолагу домой, ее заставляют писать заявление, что она отказывается возвращаться. И с розыска Лену снимают.

Она пришла к волонтерам движения «Дом на пути» за лекарствами, рассказала о себе. «Когда я дозвонилась через администрацию села до ее родных, там столько радости было, – продолжает Аня. – У Лены за это время старшая дочь успела замуж выйти и ребенка родить, а младшая в первый класс пошла. И вдруг после таких благоприятных новостей Лена пропадает из нашего поля зрения!

Как потом выяснилось, ее побоями удерживали от контактов с волонтерами, потому что Лена, усердно трудясь на своей бомжовской ниве – собирая бутылки, приносила неплохой доход вокзальному сборщику податей некоему Шамилю…

– Но все-таки отправили мы ее с Божьей помощью, – говорит Аня. – Главное, чтобы назад не вернулась. А такое тоже не исключено с нашими подопечными…