В НЕДОплатном долгу

Волгоградская пенсионерка обратилась в Страсбургский суд. Уже шестой год она не может добиться от государства ежемесячной выплаты в 700 рублей. За убитого сына.

«Я обещал тебе вернуться»

В 1955 году у Анны Лисицкой родился первенец Александр, а через 11 лет второй сын – Евгений. Умненькими и любознательными были оба, но особенно хвалили – даже чужие люди – все же больше Женю.

Со школьных лет Евгения в доме скопилось приличное количество грамот, дипломов и благодарственных писем родителям – за то, что воспитали такого хорошего сына. Он без труда поступил в университет – готовился стать инженером по холодной обработке металла. Но сорвался в армию. Образцом для подражания стал старший брат, который уже отслужил срочную танкистом. Евгения определили в ВДВ, в разведподразделение.

Через два месяца после того, как мать проводила младшего сына в армию, не стало старшего. Александр был фанатом автомобилей. Купил как-то ретромобиль – на нем и вылетел однажды с дороги. И – насмерть.
– А еще через два месяца после трагедии с Сашей я получаю письмо от Жени с надписью: «Привет из Кабула», – говорит Анна Михайловна. – Я так и села. Это был 84-й год – самая напряженная ситуация в Афганистане…
Анна Лисицкая получала письма от сына каждую неделю. Позже он рассказал ей, на какую хитрость пошел ради этого. Дело в том, что в разведку его отряд всегда выходил на две недели, потом была передышка. Именно в те «мирные» дни Евгений писал маме сразу несколько писем – их посылали сослуживцы.
– Я его потом спросила: «А если бы случилось что с тобой?» Женя ответил: «Не случилось бы. Я же обещал тебе вернуться».

Евгений вернулся, закончил учебу, устроился работать на судоверфь, быстро дорос до старшего мастера цеха. Все в его жизни так хорошо складывалось! Но однажды с парня словно спала незримая пелена защиты. 28 февраля 1996 года цех, в котором он работал, перевыполнил план. Вечером Женя возбужденно рассказывал об этом маме.
Это был последний раз, когда она видела его живым.

«Превратили в мешок с костьми»

– 29 февраля Женя не пришел с работы, – рассказывает Анна Михайловна. – Я подумала, что он остался помогать тем цехам, которые не выполнили норму. Даже не волновалась особо.
На следующий день Анна Лисицкая узнала, что сына больше нет.

Он не оставался в тот день в цехе – вечером, как обычно, возвращался с двумя приятелями домой. Все трое – абсолютно трезвые, долго ждали трамвай. Не дождались, решили пойти пешком. По дороге их остановила милиция. Евгений оказался самым молодым, возможно, поэтому к нему было особое внимание, милиционеры попросили закурить – парень ответил, что не курит. Одному из них ответ показался слишком дерзким. Несколько минут препирательств – и Евгению предложили «проехать» для выяснения личности. Паспорта у него с собой не было, но был пропуск на завод. В отделении Евгения избили – до смерти.

– Когда я сидела в милиции, мне сразу не сказали, что Женя уже мертв. – Анна Михайловна больше не может сдерживаться и плачет. – Сказали: ждите, начальство придет, и его отпустят. А потом объявили, что произошел несчастный случай: Женя, мол, сейчас шел по лестнице, споткнулся, упал и умер. Экспертиза показала, что по голове было 14 ударов, почки отбиты, внутренности смещены. Его превратили в мешок с костьми…

Женя Лисицкий не дожил до своего 30-летия всего пару месяцев. Это было самое счастливое время в его короткой жизни. Его ждало повышение. Жена сделала операцию, и врачи сказали, что теперь самое время заводить детей. Анна Михайловна так мечтала о внуках!

«Меня просто отфутболивают»

Суд признал виновным милиционера Дмитрия Крейнеса – в то время помощника оперативного дежурного отдела №7 ОВД Красноармейского района Волгограда. Ему дали семь лет. Выпустили досрочно за хорошее поведение. Это преступление в его жизни – эпизод. А для матери, потерявшей сына – родного, любимого, на тот момент уже единственного, последнюю опору в старости? У ее боли – пожизненный срок.

Анне Лисицкой было назначено пособие по возмещению вреда – 733 рубля 98 копеек. По решению суда компенсировать его обязали государство в лице ОВД Красноармейского района. До 2002 года она действительно получала эти деньги. Потом в связи с изменением в законодательстве ответчиком стало Министерство финансов РФ. Но оно об Анне Лисицкой, похоже, забыло.

По решению суда 11 марта 2002 года был выписан исполнительный лист и направлен в 3-й межрайонный отдел Службы судебных приставов по Центральному административному округу Главного управления Министерства юстиции РФ по г. Москве. 27 марта пришел ответ «о невозможности взыскания в связи с отсутствием должника по месту, указанному в исполнительном листе» и постановление об окончании исполнительного производства. В июле тот же исполнительный лист ушел в Главное управление Министерства юстиции РФ по г. Москве. В сентябре вернулся – «для устранения допущенных при его составлении нарушений».
Ошибки устранили. В январе 2003-го документ снова ушел в Москву. В апреле выяснилось, что там его не получали. Красноармейским районным судом был выписан дубликат. Который тоже потерялся. Октябрь 2003-го: документы уходят в Минфин – безответно. Как и в январе, и апреле 2004 года…

Я могу продолжать, но смысла нет: на дворе весна 2008 года, а воз и ныне там. В декабре 2005-го Лисицкой сообщили, что по поводу неисполнения решения суда Министерством финансов РФ «сейчас» ведется разбирательство.

Анна Михайловна прекрасно понимает, что происходит:
– Меня просто отфутболивают. Почему я так бьюсь за эти деньги? Признаться, для меня они не особо-то и важны. Просто хочется добиться справедливости…
С сотрудниками аппарата по правам человека по Волгоградской области, куда обратилась Анна Михайловна, столичные чиновники играют в ту же игру. Государство как в тисках зажало крохотную подачку осиротевшей матери.

– Это чрезвычайно редкий случай, – говорит уполномоченный по правам человека по Волгоградской области Михаил Таранцов. – Хотя нормативная база порядка получения денег из казны РФ прописана таким образом, что простому человеку очень трудно это сделать. Мы написали жалобу в Европейский суд по правам человека. Пришло уведомление, что она получена, зарегистрирована и дожидается своей очереди на рассмотрение. Мы все же надеемся пробить эту стену.

…Анна Михайловна ждет. Больше ей ничего не осталось.