Всего-то и телов…

Быть натурщиком – это прирабатывать своим телом легально, без конфликтов с милицией. Кто эти люди, что служат благородному делу искусства?

Станьте в позу
Известно, кто был натурщицей для многих картин Рембрандта – его жена Саския. Натурщицей для картины Гойи «Обнаженная маха» послужила герцогиня Альба. Этот перечень можно продолжить, но длинным он не будет: имена натурщиков чаще всего неизвестны. Но подвиг их бессмертен.
– Не пришел натурщик на занятие – все, оно сорвано, – говорит заведующая натурным отделом Московского академического художественного института имени Сурикова Надежда Шибанова.
Спрашиваю у Надежды Анатольевны о требованиях к кандидату на увековечение в полотнах будущих Коровиных и Васнецовых.
– Главное – выносливость, терпение и пунктуальность. А так у нас не Голливуд, поэтому натурщики нужны всякие, разного пола и возраста. Сегодня, например, рисуется обнаженной женщина 60 лет. Приветствуются усачи и бородачи, а также другие интересные типажи. Толстые нежелательны, так как студенты рисуют кости и мышцы – где их взять, если все жиром заплыло?
Сейчас в институте на постоянной основе работают 80 натурщиков. Но их все равно не хватает.
На казенном языке эта профессия называется «демонстратор пластических поз». Надежда Шибанова – сама бывшая натурщица. Когда-то ее привела в Суриковский сестра-художница. Есть у них среди натурщиков бывшие военные, актеры, спортсмены и танцовщики. «Когда я учился на худграфе, мы сами стояли, – говорит владимирский художник и дизайнер Александр Куликов. – А еще вахтеров наших привлекали, у стариков лица выразительные». Сейчас владимирский натурщик может рассчитывать на целых 39 рублей, если он позирует одетым, и на 55 – обнаженным. В МГАХИ им. Сурикова за одетую фигуру платят 64 рубля за академический час, за обнаженку – 100.

Аполлоны и Давиды
Мой собеседник Иван как натурщик предпочитает иметь дело с частными московскими студиями, где оплата гораздо выше. В зависимости от загруженности у него получается 800–900 рублей в день. Сейчас Ивану 31 год, а начал позировать он в 15. Рассказывает:
– Родители из богемной среды, привели однажды к своим знакомым-художникам. Так и остался. Работа кошмарная. Они же мышцы рисуют, а чтобы те активизировались, приходится всякие дикие позы принимать. Например, лежа на спине, закинуть ноги за голову. Или на плечах стоять ногами вверх. И хоть это по 5–7 минут, все равно тяжело. Но даже самая удобная поза через 15 минут становится неудобной, у тебя начинают болеть пятки, синеют ноги.
Несколько лет назад Ивану сделали операцию по поводу варикозного расширения вен – профессиональной болезни натурщиков. Но он не ушел. «Я музыкант, получаю не так много, а у меня семья. Но работаю теперь только обнаженным, потому что любая резинка нарушает циркуляцию крови».
Как раз с обнажением у натур мужского пола в наших художественных вузах иногда возникают проблемы: считается, что женская нагота выглядит эстетично, а мужская – нет.
– На самом деле стесняются только поначалу. А потом начинают обсуждать натурщика, как будто я неживой, – рассказывает Иван.
Игорь – системный администратор, позировал в Строгановке, в мастерских на Масловке, у Глазунова. Работает только обнаженным по принципиальным, по его словам, соображениям – он состоит в обществе нудистов. Его стаж натурщика 12 лет, но это для него всего лишь хобби.
– Приятно видеть себя нарисованным? – спрашиваю Игоря.
– Как говорится, не так страшна мама, как ее рисуют дети. Вот и я просто счастлив, когда могу узнать себя хотя бы отдаленно.
Одна из причин, по которым он выбирается время от времени позировать – повышение самооценки: «Когда стоишь неподвижно по четыре часа подряд и видишь уважение в глазах опытного преподавателя, это наполняет гордостью, ведь каждый стремится быть в своем деле лучшим». Благодаря профессии натурщика он до сих пор, несмотря на свои 39 лет, в отличной физической форме.
Профессиональные натурщики вообще очень сильные люди, уверяет мой знакомый художник, потому что позирование – это культуризм без нагрузки. Если говорить о психологии натурщиков, то, как правило, это люди, которые не только способны на тонкие чувства, но и умеют их формулировать.

А поговорить?
О чем думает натурщик, когда стоит, упершись взглядом в одну точку, с гордо поднятой, естественно, головой, держа в руке мяч или вазу?
– Голова абсолютно пустая, и мысль только одна: скорей бы все закончилось, – признается Анна.
В прошлом году она провалилась на экзаменах в Суриковский, устроилась сюда натурщицей, чтобы лучше понять требования вуза. По договоренности с преподавателями три часа стоит, а потом три часа рисует. Явных скабрезностей по отношению к себе со стороны студентов она не слышала.
Как и в каждой профессии, здесь тоже случаются смешные истории, но со своей спецификой.
Однажды, рассказывает Игорь, группу, которой он позировал, попросили перебраться в соседнюю аудиторию. Уже раздетый, перебрался и он, одежда осталась за ширмой на старом месте. Когда после окончания занятий натурщик с чувством выполненного долга пошел одеваться, оказалось, что аудитория заперта. Пришлось в одних только тапочках (хорошо, тепло было) прогуляться на проходную – только для того, чтобы выяснить, что ключ от нужной двери преподавательница утащила с собой. Простоял около охраны в чем мать родила почти два часа, пока через десятые руки дозвонились куда надо. Прозвон шел, само собой, с подробным рассказом каждому в этой цепочке, что вот тут у нас голый натурщик стоит, в тапочках, ха-ха! «Получил в тот вечер пристального внимания кубометров пять, не меньше», – смеется Игорь.