По словам и дела

Ооновская речь Обамы, широко трактуемая всеми мировыми СМИ, вряд ли очаровала тех, кто ненавидит Америку, и разочаровала тех, кто ее любит.

Старая версия о том, что СССР и США – сиамские близнецы, причем второй ненадолго переживет первого, никогда еще не получала столь наглядного подтверждения. Обаму не сравнивал с Горбачевым только ленивый. Перестройка, перезагрузка, сдача позиций определяли лицо СССР и Америки – все это как будто дает основание предположить, что в стране, переживающей масштабный кризис (прежде всего финансовый, хотя и не только), сохранение идеологии выглядит задачей самоубийственной. Если Обаме сегодня приходится отрекаться от роли мирового жандарма, виноват в этом, конечно, не только Обама. Если б его предшественник рулил чуть умеренней, глядишь, никакой перезагрузки бы не понадобилось.

И здесь уже надо вспоминать нашу перестройку и разбираться, были ли у Горбачева варианты. Мог ли он, например, сберечь СССР (горячие головы уже и Штатам предрекают распад)? Мог ли, по китайскому варианту, сохранить власть партии? Теоретически – безусловно, а на практике – хорошо помню, с какой силой все шло под откос.

Если бы Горбачев решил дождаться благоприятной нефтяной конъюнктуры (а ждать пришлось бы еще 17 лет), страна накрылась бы уже по-настоящему. Американская ситуация несравнима с нашей тогдашней, но на вопрос, может ли «перезагрузка» привести к более масштабным переменам, чем планирует Обама, приходится отвечать положительно.

Уход из Ирака, сравнимый с нашим уходом из Афганистана, может обозначить начало краха той Америки, которую мы знаем.
Вопрос о том, насколько серьезны намерения Обамы, или речь идет всего лишь о перезагрузке риторики, обсуждения не стоит. Все великие перемены начинаются с лексики – сперва меняется словарь, а там, глядь, и декорация. Сегодня ты признаешь, что двух одинаковых демократий не бывает и нести другим странам свое представление о свободе бессмысленно, – а завтра на твоих глазах швыряют в застенки школьников и ты утираешься, потому что мир многополярен. В большой политике слово есть уже дело, маятник запущен, и любителям Америки остается утешаться тем, что выбор, возможно, был жесток: либо перезагрузившаяся Америка, либо никакой.

Что касается последствий перезагрузки, опыт СССР и здесь полезен. «Мост перевернулся в воздухе и упал на прежнее место». Что будет? Будет возвращение к прежнему имиджу, ибо ни Америка, ни Россия, ни любая другая большая страна другой быть не может. Побыли мы всеобщими любимцами, потом всеобщим посмешищем, постепенно вернулись в образ всеобщего пугала – побудет и Америка миротворческой и терпимой, государственнической и почти социалистической и, потеряв на этом часть капиталов и друзей, вернется в прежнее состояние – с трубой пониже и дымом пожиже. А определять лицо мировой политики станут другие противостояния – на них Россия с Америкой будут поглядывать из своего второго ряда, дружелюбно перемигиваясь, как два стареющих близнеца, которым нечего больше делить.